— Уж я об этом прослежу, — отзывается полицейский.
Джейк, крепко держа чашку с кофе, неохотно направляется к бару, чувствуя, как тяжесть предстоящего общения давит на его плечи.
— Каков план, учитель? — спрашивает он у Джорджи.
— Импровизируй, главное не бояться и быть находчивым.
— Это не про меня. — внутренне вздыхает Джейк и садится на барный стул, крутится на нем, ища удобную позу.
— Ну рассказывай, старик, как дела, почему так долго не заходил? — мистер Блимпе протягивает руку, его крепкое рукопожатие кажется тёплым и дружелюбным, как встреча с давним другом. — Силач, спортом занимаешься?
— Спорт и высокий уровень интеллекта представляют собой взаимоисключающие категории. Спорт — это, по сути, система правил и ограничений, в то время как интеллект предпочитает выражать своё презрение к таковым ограничениям.
— О как! Слышал, Альф? А парень то не промах! — восклицает мистер Блимпе, поворачиваясь к полицейскому.
— Да, — соглашается тот, — только полегче с формулировками.
— Постараюсь.
Возникает неловкая пауза, время замирает в ожидании следующего хода.
— Тяни одеяло на себя, — советует Око. — Улыбнись, расскажи, как у тебя дела. Пауза не должна быть длинной, иначе они начнут думать, что ты готовишься к побегу.
— Формально, моё текущее состояние можно охарактеризовать как «в пределах допустимой нормы». — начинает Джейк, неумело изображая улыбку, которая скорее походит на гримасу. — Временная пауза в образовательном процессе, известная как «каникулы», даёт возможность перераспределить когнитивные ресурсы. Родители в это время осуществляют профессиональную деятельность в различных географических точках, а я провожу полевые исследования на предмет того, как работает социальное взаимодействие в неконтролируемой среде кафе.
— Правильно, нечего дома тухнуть! — раздаётся бодрый голос миссис Блимпе, которая, как и её муж, всегда рада видеть новых и старых гостей. — А здесь всегда хорошая компания. И кошки под боком.
— А где они базируются сейчас?
— Спят. — отвечает миссис Блимпе, её глаза горят хитростью. — Но не долго.
— Расскажи им анекдот. — звучит задорный голос в голове.
— Вот прям так сразу же? — Джейк чувствует, как внутри всё сжимается от мысли о том, чтобы начать шутить.
— Да, давай, — подбадривает его Джорджи и что-то диктует.
— Эм...а хотите анекдот? — осторожно интересуется Джейк, нервно мнёт чашку в руках, мысли мечутся. Он всё–таки произносит это. Пути назад нет. — Но сперва предупреждаю: когда я нервничаю, я склонен излагать информацию чрезмерно подробно, что, впрочем, может показаться некоторым людям излишним. Тем не менее, мне всё–таки хотелось бы поделиться... Конечно, я прекрасно осознаю, что восприятие юмора — вещь субъективная и может значительно варьироваться в зависимости от когнитивных и культурных факторов, но... тем не менее, хотите ли вы его услышать?
Мистер Блимпе широко улыбается, не сдерживая любопытства:
— Валяй.
Джорджи, этот озорной дух в уголке мозгового лабиринта, раздвигает ментальные шторы, открывая доступ к таинственным закоулкам своего внутреннего мира. С другой стороны, Джейк, как радиоприёмник, принимает его сигналы, невидимые волны, что раз за разом прорываются в сознание. Он неосознанно транслирует их наружу, превращая хаос чужих мыслей в четкие слова, даже не замечая, как становится рупором для чужого голоса.
Синхронизация между ними, как невидимый шёпот в ночи, неощутима, но диктуется неизбежностью. Это неявная телепатия, тонкая, едва ощутимая нить, которая соединяет их сознания, стирая грань между «я» и «он». Джейк не хочет быть актёром в чужом спектакле, но вот занавес уже поднят, и пьеса идёт без него — он просто часть механизма, винтик в тонком плетении чужого разума.
Мысли, вспышками огня вырывающиеся из глубины сознания, танцуют, сталкиваются, взлетают, будто птицы, запертые в тесной клетке. Они кружат в воздухе, переплетаются, врезаются друг в друга, сливаются в нечто большее — в общий поток, от которого у Джейка сжимается сердце. В их тандеме слова становятся орудием, управляемым инстинктивной гениальностью. Это не диалог. Это симфония, сыгранная одним исполнителем, но на двух инструментах.
Вселенская гармония? Или трагический диссонанс? Кто из них будет игроком, а кто — всего лишь фигурой в этой шахматной партии, время покажет.
Они, как два актёра, открывают дверь в коридоры своих сознаний. Шаг за шагом происходит странная синхронизация их умов. Невидимый, но мощный процесс, в котором границы между двумя сознаниями стираются беззвучно.
Джейк не успевает даже осознать, что делает, — слова вырываются из него сами, будто кто-то дергает за ниточки его сознания.