— Филигранно, мой мальчик! Следуй дальше.
Джейк остаётся стоять на месте, рассматривая затылком картину. Зацепить, схватить, расколоть нужные ему фрагменты — вот его задача. Третий глаз, точно лазер, сканирует поверхность картины, сталкивает ум Джейка с мельчайшими деталями, драгоценными клочками информации. Затем, словно опытный хирург, он выбирает точки входа, пытаясь проникнуть в самую суть тайны. Картина — это головоломка. Лабиринт, спрятанный в мазках.
— Ты можешь сделать изображение более чётким?
— Да, mon capitan. Я живу чтобы служить. Я живу, чтобы видеть. — Око фокусируется и приближает картинку. — Что ты делаешь?
— Пытаюсь обнаружить отпечатки пальцев, — осторожно выковывая слова, стараясь не растерять внимание, отвечает Джейк. Его ум, точен и достаточно остр, берет любую проблему, безжалостно разлагает её на составные части и делает выводы, вытаскивая ответы. Перед ним лежит головоломка, сплетённая из нитей загадок, и каждый разгаданный клубок добавляет ему дополнительного азарта. — Учитывая, что большинство людей оставляют на поверхностях следы, невидимые невооружённому глазу, но предсказуемые в своих закономерностях, логично предположить, что и здесь может присутствовать определённая последовательность. Вопрос лишь в том, смогу ли я её обнаружить.
И, наконец, мозаика начинает складываться. Джейк ловко хватает фрагмент за фрагментом, соединяя их в единое целое. И вот он замечает его, ключевой элемент — хвостик, нижняя бороздка ключа, многозубчатая и змееподобная. Жадные и голодные глаза фиксируют каждый мазок, а внутренний детектив взбудораживается. Появляется форма. Без колебаний, как игрок, достигший финала, Джейк поворачивается, точно тыкая в заветное место. Что–то щёлкает. Внизу, из рамы отскакивает маленькая загадочная полочка, в которой лежит ключ.
— Вау! — восклицают оба.
— Энциклопедический эвристикон! — вырывается у Джейка вместо простого: «Вот это да!». Восторженные глаза расширяются до размера двухдолларовой монеты. Он внимательно осматривает ключ — тот длинный, с большим оголовком. — Ого, он тяжёленький.
— Ну... – не терпится Джорджи, – что ты медлишь! Вставляй ключ!
– Зачем? — недоумевает Джейк, — загадку мы разгадали, а в комнату я проникать не намерен.
— Ты специально действуешь мне на нервы? Специально давишь на мой тонкий душевный баланс? Специально такой принципиальный?
— Нет. Меня нисколько не привлекает идея искажать факты. Если я пересеку порог этой комнаты, произойдёт нечто, называемое «конфликтом когнитивной целостности» — иначе говоря, я окажусь в ситуации, где придётся либо оправдывать свою ложь, либо испытывать чувство вины за нарушение этических принципов. И мне совершенно не хочется разбираться с этими моральными издержками. А в случае моего вступления в предоставленное помещение возникнет неприятная этическая дилемма — как смотреть маме в глаза?
— Смотри через меня, — злится Джорджи. — К тому же, лжецы преуспевают. Они зажигают, как пожар на бензоколонке. Разве ты никогда не обманывал?
— Я проявлял недостатки честности в своём поведении, что вызывает у меня чувство стыда.
— Одна маленькая ложь ничего не изменит. Это как капля в океане. Это как специи в обыденной жизни. Жизнь вдруг играет новыми красками, когда ты нарушаешь пару правил. Жизнь — это не череда однообразных правд, это бурлящий котёл веселья. А правда? Правда — это занудство, одно и то же каждый день. Я же предлагаю тебе разнообразие. — Око останавливается. — Кстати, ты уже частично соврал матери, когда полез искать ключ. Так что добро пожаловать в клуб.
— Определённая доля рациональности в этом есть. О'кей, твоя взяла, но исключительно по причине моей потребности в новом знании. Все ради знаний! — с покорным восклицанием соглашается Джейк.
— Рому, Дерби Макгроу, рому! Все ради знаний! — восклицает Око, пока Джейк вставляет ключ в дверь, несколько раз проворачивает его. Что–то щёлкает. Джейк, с полуоборотом ключа, легонько толкает дверь. Она распахивается тихо, без скрипа. Комната приветствует их мраком, но углы освещены странными светильниками, будто каждый из них — священный алтарь в чёрной церкви. Красные лучи светильников пронзают тьму до потолка, создавая длинные танцующие тени. Стены словно оживают, дышат своим собственным ритуалом, окутывая комнату мистической аурой.
— Филигранно, мой мальчик! Следуй дальше.
Зацепить, схватить, расколоть нужные ему фрагменты — вот его задача. Третий глаз, точно лазер, сканирует поверхность картины, сталкивает ум Джейка с мельчайшими деталями, драгоценными клочками информации. Затем, словно опытный хирург, он выбирает точки входа, пытаясь проникнуть в самую суть тайны. Картина — это головоломка. Лабиринт, спрятанный в мазках.