— Неземная сила? Это ты обо мне? Как трогательно. Если бы у меня были глаза, я бы пустил слезу. — бурчит Джорджи.
— У вас сегодня невероятно хорошее настроение, — замечает миссис Харпер, стараясь быть на одной волне с мальчиком, спрашивает. — С каких пор вы стали верить в неземные силы, кроме физики, разумеется?
— С тех самых, когда я осознал, что глобальный калейдоскоп реальности, к которому я привык, не ограничивается исключительно грубыми вереницами физических законов. — Джейк решает, что лучший способ уйти от прямого ответа — это завернуть собеседника в пучину запутанных мыслей. Он знает, что один из его талантов — вести бескрайние дискуссии и быть занудой. Иногда ему даже нравится это делать. В чем–то это похоже на чтение учебника, смешанное с просмотром научного шоу на iPad. — С тех пор, как это осознание пронзило мою сущность, мой ум стал настойчиво стремиться к пониманию более утончённых и сложных уровней устройства нашего мира. Не просто законы движения и термодинамики, а весь богатый ландшафт абстрактных концепций, лежащих в основе этой жизни, стали объектами моего невероятного внимания. Ярко освещённые факты электромагнетизма и квантовой физики несут в себе лишь часть грандиозного пазла, который требует моего умственного подхода с уровнями абстракции, с которыми обычные умы могли бы едва спра...
— Стоп, стоп, стоп, мальчик мой. Уж я точно не в состоянии взять под контроль этот поток размышлений. Моя концентрация не на том уровне, чтобы воспринимать такие глубокие лекции. — вздыхает Миссис Харпер и поднимает руки в стиле «я сдаюсь», проходит на кухню, где, заглянув в холодильник, она сразу же обнаруживает спасение от сложных размышлений. — Джейк, что ты будешь на завтрак? Может пару сэндвичей?
«Ну да, ну да, так я и думал.» — проносится в мыслях, и мальчик появляется в дверях.
— Подождите минутку, миссис Харпер. Давайте хотя бы попытаемся подойти к вопросу завтрака с научной точки зрения. Согласно многочисленным исследованиям, яичница является оптимальным источником легкоусвояемого белка, способствующего поддержанию энергетического баланса и когнитивной функции мозга. Однако, если дополнить её овощами и сложными углеводами, можно достичь ещё более впечатляющего результата в поддержании гомеостаза и обеспечении эффективного метаболизма в течение первой половины дня.
— О'кей, я вас понимаю. Яичница сойдёт. — соглашается домработница, доставая яйца из холодильника.
Джейк удовлетворенно кивает и исчезает в коридоре.
Из зала сразу доносится голос:
— Харпер, Харпер!
Миссис Харпер прищуривается, направляется в сторону гостиной.
— Как дела, птичка?
— Я не птичка, я Бэнтли, — гордо раздаётся из клетки.
Джейк не слышит их диалог. Он стоит в ванной, уставившись в зеркало.
— Ну у тебя и рожа! — восклицает Джорджи, когда Джейк глядит на себя в ванной.
— Твои наблюдения соответствуют действительности, — мальчик предпринимает попытки дисциплинировать непослушные взъерошенные волосы.
После того, как он приводит себя в приличный, по его мнению, вид, и совершает необходимый для себя обряд — три раза помыв руки и столько же раз повернул ручку умывальника, собирается выйти из ванной.
— Стоп. — командно раздаётся голос Джорджи. — Зачем ты столько раз моешь руки?
— Чистота — не просто предпочтение, а принцип, являющийся основой моей личной системы жизнеобеспечения. В отличие от многих представителей человечества, я предпочитаю не разлагаться заживо под атакой микроскопических захватчиков.
— Я думаю, что этого недостаточно. Нужно больше. Посмотри на свои руки! Ты же грязнее свиньи! — взгляд Око проникает глубже, сквозь кожу, приближает и показывает, как в микроскопе огромное количество копошащихся мелких уродливых тварей. Целые колонии. Бесформенные армии. Нечто между гигантскими медузами и вулканическими образованиями, покрыты липким, слизистым покровом. Их очертания как тёмные татуировки, сверкают как бриллианты, но несут в себе проклятие — бесформенные узоры, обвивающие клетки как липкий, ядовитый паучий шёлк. Каждое их движение — смертельное вторжение в кровеносные пути, мелодия, которую замечаешь слишком поздно.
«Говорить, дышать, говорить, дышать, говорить, дышать.» — слова мерцают в его разбушевавшейся голове, как ритуал, в котором каждая произнесённая фраза становится стеной против нахлынувших волн паники и паранойи. Внутренний монолог, что–то вроде мантры, бьется с внешним хаосом, раскачиваясь как маятник в тёмной комнате.