Раньше он отмахивался. Но теперь... Все её наставления, от которых он раньше отмахивался, тайные знания, теперь становятся ценнее, чем последние капли воды в пустыне.
— Мама...
Он произносит это слово тихо, но оно отдается в комнате, как эхо, задевая что-то глубоко внутри.
Где-то на уровне костей, в самой сути, он знает — она почувствует. Где бы она ни была. Она всегда чувствует.
Возможно, он повременит ещё несколько месяцев, но рано или поздно он расскажет ей о Джорджи. Она, вероятно, не будет удивлена. Возможно, даже обрадуется. Джейк чувствовал это в костях. И сейчас, больше всего на свете, он хотел быть рядом с ней. Быть рядом. Слушать. Видеть. Учиться.
Джейк колеблется, как лист на ветру, и понимает, что это момент, когда нужно выжать из себя всё или просто погрузиться в ничто. Время, когда нужно сделать выбор. Всё или ничего. И вот, с тихим, но решительным голосом, разрывая молчание, он произносит:
— Я хочу встретиться с мамой в ходе её выставки в Лос–Анджелесе. По всей видимости, данное мероприятие предоставит возможность установить физическое присутствие в пределах указанного города. Я с нетерпением ожидаю событий и надеюсь на успешное осуществление данного плана в соответствии с моими ожиданиями и планированием.
Джорджи не комментирует, но закатывает свой единственный глаз, намекая: «Мог бы и покороче! Зачем этот цирк?», на что Джейк несомненно бы ответил: «Однозначно нет».
В тот момент воздух будто сгущается, становится плотнее, вязче. Ощущение, что сама Вселенная замерла в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку. Напряжённая, судорожная тишина, полная тайных механизмов, вращающихся в глубине реальности.
Джейк замирает. Сердце бьётся в груди с лёгким запаздыванием. Он оглядывается, ожидая чего-то… не зная, чего именно.
Чуда?
Но ничего не происходит.
Реальность остаётся такой же твёрдой, как бетон, неподатливой, как древний исполин, укоренившийся в самом фундаменте бытия.
Всё тот же свет умывальника. Всё тот же слабый гул в трубах. Всё то же зеркало перед ним.
И всё же…
Что-то не так.
Зеркало смотрит на него с едва уловимой усмешкой, будто знает больше, чем хочет показать.
«Ну, — думает он, — в данной ситуации, по моему мнению, если происходящее не протекает в реальном времени, и мои физические координаты не изменяются в направлении Лос–Анджелеса, это может указывать на два варианта: либо предстоящее событие уже на подходе, либо Вселенная, вероятно, обратила внимание на мою личность среди остальных индивидов в толпе. Подождём и посмотрим, что Вселенная собирается мне предложить.»
Джейк входит на кухню, его шаги гулко отдаются в тишине дома. Он машинально совершает ритуал дезинфекции стола — быстрые, выверенные движения. Затем опускается на стул, спина напряжённая, взгляд сосредоточенный.
Миссис Харпер, в своём неизменном безупречном виде — волосы собраны в аккуратный пучок, фартук выглажен до хрустящей белизны — ставит перед ним тарелку. Горячая яичница пахнет свежей зеленью, подрумяненные ломтики помидоров искрятся от капель масла.
— Приятного аппетита, мастер Джейк. Где вы вчера были весь день? Я пришла чуть позже десяти часов и вас не обнаружила.
Джейк на секунду замирает, но не подаёт виду.
— Разумеется, с самого утра я отправился в храм знаний, иначе известный как библиотека. Очевидно, что процесс обогащения интеллектуального потенциала потребовал значительно больше времени, чем предполагалось изначально. — произносит он с уверенностью, сам удивляясь, как легко ложь срывается с его губ. — Простыми словами: зачитался.
— Надеюсь, время было потрачено не зря? — миссис Харпер поджимает губы, всматриваясь в него с тем самым взглядом, от которого не укроется ни одна пылинка в доме.
— О, безусловно, — Джейк едва не давится кусочком омлета, когда в памяти вспыхивает образ разъярённого кошачьего легиона. Если когда-нибудь будут экранизировать его жизнь, этот эпизод вполне может войти в список «самых абсурдных побегов в истории».
Миссис Харпер замечает кольцо на его руке. Её глаза на мгновение сужаются.
— Какое необычное украшение, — замечает она, склонив голову. — Откуда оно у вас?
Джейк чувствует, как его спина холодеет, словно из комнаты внезапно исчез весь воздух.
— Этот предмет, несомненно, представляет собой дар… — он делает паузу, надеясь, что этого объяснения будет достаточно, а затем спешит сменить тему. — Миссис Гретта, с учётом текущего объёма бытовых задач, ваше присутствие здесь сегодня является, скажем так, слегка избыточным. Моё предложение сугубо рационального характера: зачем тратить рабочие часы на рутинный контроль пустого дома? Мне необходимо остаться в уединении, провести ревизию мыслительных процессов и, возможно, приблизиться к осознанию смыслов бытия.