— Нет, мой мальчик, — голос её обволакивает, но под шёлком проскальзывает сталь. — Я нахожу работу везде, где она нужна.
Она поправляет складку на фартуке, будто таким движением расставляет точки над «i».
— И к тому же, ты ведь знаешь, я работаю в этом доме с того самого дня, как сюда переехали твои родители. За всё это время ни у кого не возникало претензий к моему распорядку. Моё время — с шести утра до пяти вечера, исключая выходные. Так зачем мне уходить, если тебя всё равно нет дома?
Джейк ощущает, как в груди разгорается глухая ярость. Она поднимается изнутри, медленно, как вулканическая магма, ищущая выход.
— В таком случае, — его голос становится холоднее февральского утра, — я просто обращусь к материнскому авторитету с предложением пересмотреть данный режим на период каникул. Это будет крайне интересный эксперимент по реформированию устоявшихся трудовых традиций.
Он резко встаёт, стул отъезжает назад с глухим скрежетом. Его пальцы сжимаются в кулаки, будто он готов обрушить эту злость на весь мир.
— Впрочем, оставим дискуссию. Если вопрос в том, кто покинет дом первым, то позвольте продемонстрировать вам образец проактивного поведения! — он театрально встаёт, сдерживая желание эффектно хлопнуть дверью (ведь это было бы излишне драматично).
Его шаги гулко звучат в коридоре, дверь в холл открывается и захлопывается.
Миссис Харпер остаётся стоять на месте, с выражением лёгкого недоумения, будто не до конца понимая, что именно только что произошло. Но в её глазах нет страха — только задумчивость.
Она смотрит на пустое место, где только что сидел мальчик, и едва заметно качает головой.
9-3.
«Я веду дневники. Это не просто механическое фиксирование событий — это ритуализированная практика когнитивной разгрузки, разновидность самоназначенной психотерапии, направленной на стабилизацию эмоционального фона и предотвращение перегрева центрального процессора, иначе известного как моя нервная система.
Сию секунду заслуживает замечания: настоящая запись является первой с момента экзамена и всех происходивших событий. Накопилось слишком много данных.
Что касается социальных связей, то их количественный показатель стремится к уровню «одинокий исследователь на орбите Плутона». Мои собеседники — мой дневник, моя мать (чьё физическое присутствие в моей жизни столь же эпизодично, как комета Галлея), и некая мистическая сущность, решившая основать в моём подсознании филиал Вегаса с бесконечной вечеринкой.
Это звучит, как начало шизофрении или, возможно, потребности в экзорцизме. Да, звучит как предисловие к медицинскому диагнозу категории «срочная госпитализация». Впрочем, я бы не спешил с выводами. Научный метод требует доказательной базы, а я, как человек рациональный, предпочитаю придерживаться эмпирического подхода.
Что приводит нас к следующему феномену: атеизм. Концепция, которая, вопреки распространённому мнению, является крайне энергоёмкой. Это не просто «неверие», а продукт эволюции мышления, результат критического анализа, знаний, логики и тонны внутренних дебатов. Вера, напротив, является более простым алгоритмом — бери готовый пакет убеждений и наслаждайся. По этой причине она столь популярна: минимальные энергозатраты, максимальная социальная адаптация.
Атеизм — сложная концепция. В отличие от веры, это по-настоящему трудоёмкое занятие. Ты становишься атеистом под влиянием естественнонаучных знаний, образования, результатом внутренней работы над собой. Вера, в свою очередь, представляет собой готовые клише, гораздо проще в выборе, и её выбирают многие именно из-за этой простоты. Но не думаю, что верующих на самом деле много. Тем не менее, я стал одним из них.
И вот парадокс: несмотря на всю мою преданность научному подходу, я пришёл к тому, что верю. Верю во что? Пока не могу дать этому точное определение, но одно могу сказать наверняка — прежний картезианский порядок моего миропонимания рухнул, как карточный домик перед напором иррациональной бури.
Где я буду завтра и послезавтра? Встречусь ли с мамой? О, нет, это не просто хайп или жалкий вопрос из категории «посмотрим, как карта ляжет». Это математически-космический микс вероятностей, столкнувшихся в одной точке! Именно так я и назову свою новую веру.