Этот мир —сложная головоломка. Каждый день — это система уравнений с бесконечным числом неизвестных, которые нужно вычислить. Но я верю, что существует определённый порядок в этом хаосе, как в математических формулах, и если я всмотрюсь в знаки Вселенной и расставлю свои шаги в соответствии с логикой вероятностей, то найду свой путь.
Моя новая вера — не просто слепая надежда, что всё сложится. Это уверенность в том, что каждая встреча, каждое событие — не просто случайность, а математически и космически обоснованный процесс. И если я смогу разглядеть эту скрытую симметрию, вычислить формулу гармонии, о которой так вещает Джорджи, то… я смогу создавать своё собственное будущее.
А если нет? Ну, тогда у меня будет еще один красивый парадокс для коллекции.
Завтра и послезавтра — не просто два обыденных дня в календаре. Это точки на координатной плоскости, в которых я имею честь быть единственным переменным фактором. Моя траектория — не хаотичный блуждающий процесс, а вычисляемая закономерность, подчиняющаяся строгим законам вероятности и логики.
И встреча с мамой? Безусловно возможна! Если я просчитаю все вероятности и создам условия для этого, а Вселенная мне в этом поможет. Но сейчас я не хочу этого делать. Хочу, чтобы Вселенная сама подала мне знак. Моя вера — это математически–космический микс, где я сам являюсь хозяином своей судьбы, а космическая Вселенная — моим надёжным навигатором.
Куда приведёт меня этот путь? Джорджи утверждает, что я обречён на величие — исследователь нового уровня, которого мир ещё не видел. Что ж, звучит, как минимум, достаточно правдоподобно, учитывая, что мой аналитический аппарат функционирует на уровне, недоступном большинству.
Но куда более значимо другое: исцеление.
Все эти медики со своими узколобыми догмами и неврологическими заключениями любят утверждать, что ОКР неизлечимо. Джорджи же утверждает, что они просто не знают правильного уравнения. Он говорит, что выход есть. Что это путь. И я готов его пройти.
Потому что если существует хоть один вариант в моей модели вероятностей, где я свободен, то я обязан его найти.»
Из дневника Джейка Хэтчета.
10-1.
ГЛАВА 10
ЧИВИ
— Джейк, чудо–мэйкер, посмотри–ка на это чудовище! — изумлённо обращает внимание Джорджи, показывая на собаку размером с пони. — Да еще и без поводка! — Джейк вертит головой, но так ее и не замечает. — Да не туда смотришь, дурья башка — вон там, на противоположной стороне дороги, у светофора из Централ парка … парочка. Как их туда пустили? Куда смотрит полиция! Вы только посмотрите: у этого парня вместо поводка — доверие что ли? Что он сделал, чтобы ее не боялись? Поговорил с нею? — и он изобразил чудаковатый голос, пародируя диалог человека со зверем: — «Пу–пу–пи–ду–пум, не лезь к этим людям, дорогое чудовище. Ах да, ваше благородие! — ответила бы ему собака.»
— Гипотетически возможно, — Джейк слегка улыбается, но в его взгляде читается недоверие. — Возможно, она исключительно дисциплинированное существо, а возможно, её уровень самоконтроля выше, чем у некоторых личностей, которым я не буду указывать пальцем.
— А что она ему ответила? — не унимается Джорджи. — Смотри, он говорит людям: «Не бойтесь!». Как бы не так — это же вызов для неё! Как красная тряпка для быка! Джейк, нам нужно туда, но я отказываюсь идти, разворачиваемся — валим в другую сторону.
— Как бы не так! Дурья башка прёт напролом! Сегодня день борьбы с фобиями, что может оказать некоторое влияние на ваше нынешнее состояние! — весело заявляет Джейк и прибавляет шагу.
— Я тебя не отговариваю, но ты, наверное, забыл, как нас гнали бешеные кошки до самого берега «Выход из кафе». Я, между прочим, помню, как ты визжал, как пожарная сирена, и потом отмывался в душе до заката.
— Мои действия заключались исключительно в удалении накопившейся пыли, которая непредвиденно пристала ко мне. Необходимо подчеркнуть, что произведение какого–либо звукового воздействия с моей стороны было исключено, так как это противоречило моим принципам коммуникации в данном контексте. В данном случае, ораторские возможности отводятся только тебе, в соответствии с установленным порядком обмена речевыми высказываниями.