Джейк не раздумывает. Сейчас не время для этических дилемм. Ему искренне жаль бедную кошку, пушистому смертельному снаряду в руках безумной фурии. Но сейчас не время для сожалений. Неуклюже, мчась как пуля, виляя туда–сюда, едва успевает выполнять поступающие команды, на грани физической и ментальной искалеченности, ловит невнятные взгляды, старается не потерять из виду преследователя, внимательно балансирует между тремя экранами в голове. Мозг работает на пределе.
Он бросается вперёд, толкает плечом женщину в красной шляпе. Та издаёт визг, взмахивает руками, еле удерживая равновесие, крутится вокруг себя, как звезда в спектакле сумасшедших. От неожиданного вихря она резко отшвыривает в сторону уличного кафе чёрный комок шерсти и свою сумочку, неприлично и злобно ругается в спину невнимательному мальцу, нарушая спокойствие уличного кафе.
«Да–да–да, я заслужил, — думает Джейк. — Но зачем так грязно–то? Фу.»
Кошка в её руках взмывает в воздух — чёрный комок шерсти, смертельный снаряд в руках неуправляемой фурии.
Кафе оживает паническими криками. Стулья скрипят по тротуару, официант роняет поднос с кофе, кто–то громко ругается.
Но Джейк не останавливается. Он несётся дальше, его сознание разрывается между тремя экранами в голове, отчаянно балансируя между реальностью, предчувствием и страхом.
Первое ядро — кошка — вылетает из её рук–пушек, с непонимающим видом таранит официанта с подносом, который не знает, что выбран в качестве коллатерального ущерба(1). Поднос летит вверх, чашки и тарелки рассыпаются в воздухе, замедленно кружатся, пока не встречаются с тротуаром в эпическом фейерверке фарфора.
Страйк!
Второе ядро — сумочка — описывает дугу в воздухе и приземляется точно в тарелку супа одного из посетителей. Горячий бульон взрывается фонтаном, сеет хаос, разбрызгивая страх по всему заведению.
Страйк!
Ноги несут Джейка как сверхзвуковой истребитель. Он не оглядывается — он знает, что история, разворачивающаяся за его спиной, станет золотым дождём для жаждущих крови СМИ: «Юный хулиган терроризирует улицы! Жертвы среди животных и официантов!»
Они будут грызться за кусочки скандального сюжета, визжа о правах животных и манипулируя толпой, словно марионетки. Далее соберутся «спасители» животных, с губ которых будет считываться: «Бедный котик!» и искать виноватых там, где нет ни правил, ни справедливости.
На улицах уже собирается толпа. Они не знают, кто виноват, но знают, что надо возмущаться. Люди открывают рты, как рыбы в аквариуме, выкрикивая что–то про жестокость, кошек и хаос. В их глазах горит праведный гнев — сладкая пища для социальных сетей.
Но главный акт драмы только начинается.
Кошка, чьё имя Джейк так и не смог разобрать в этом хаосе, чувствует приближение собаки Сэнди сквозь шум и крики. Приземлившись на свои лапы, она напрягает свой корпус, выгибая спину, издавая странные звуки, которые больше напоминают рёв, чем мяуканье. И затем... она бросается в бой, молниеносно, в самую гущу событий, как заряженный снаряд, встречая собаку морду к морде.
Дальнейшие события скрыты за пеленой мелькающих фигур и криков, рождающихся вокруг этого небольшого беспорядка.
Джорджи комментирует:
— Дамы и господа! Пересекая улицу, не забудьте оглядываться по сторонам, блохастая рыжая мочалка не забыла подумать и о вас.
И снова из толпы выпрыгивает безобидная «рыжая мочалка», из зубастой пасти которой вырывается агрессивный лай.
— Ярмарочный гусь! Погрузите меня обратно в катафалк, я не желаю этого видеть! — истошно вопит Око. Если бы настоящие глаза умели кричать, они бы повылетали из глазниц с воем, как у сирен. Но у Джорджи нет такой возможности, потому что он, если и существует в реальности, то только для Джейка...
Собака Сэнди приближается все ближе. Из толпы, наконец выбивается уставший, до смерти напуганный, вспотевший и взбухший, как переваренная макаронина хозяин. Он бежит и размахивает руками, что—то верещит, пытаясь чем—то облагоразумить взбешённое и готовое разорвать на Джейка кусочки, животное.
— Джейк, глянь–ка сюда! — голос Джорджи полон гаденького удовольствия. — Кто–то из прохожих бросил кожуру от банана. Какой неотёсанный тип! Ну скажи, это не повод усомниться в цивилизованности общества? — и довольно продолжает. — Вот бы собака поскользнулась!
Джейк лишь на секунду поворачивает голову — и тут же его с силой сшибает кто–то сбоку. Слышится шуршание разлетающихся газет и парящих в воздухе листовок. От неожиданного столкновения оба разлетаются в разные стороны: парень улетает куда–то влево, а Джейк с размаху врезается прямо в стоящий у тротуара клён.