Веки дёргаются. Пытаются открыться, но что–то удерживает их, груз, тяжелеющий с каждым мгновением.
— Исцели этого парня...во имя Иисуса Христа...
Джейк чувствует тепло.
Оно просачивается в него, заполняет каждый уголок, растекается по телу, касается кончиков пальцев, проползает вдоль позвоночника, окутывает шею.
И вызывает отвращение.
Омерзение пронзает его изнутри, будто в тело впрыскивают нечто чуждое, не принадлежащее ему. Что–то внутри вздымается, сжимается, сопротивляется этому чувству, бьётся в конвульсиях, отторгая эти слова.
В голове, издалека, тонким и прерывистым голосом, доносится отчаянный вопль:
«Проснись! Проснись! Защити нас!»
Звук болезненный, дрожащий, рвущийся из глубины сознания, словно голос, издаваемый при пытке.
«Третий» экран в его мозгу мерцает, искажая каждое слово, голос рвётся на части, но продолжает звучать — пронзительный крик души, словно его мучают на раскалённой сковородке.
Он ощущает себя на передовой: только что объявили войну, но уже проигрывает. Ему нужно сделать что–то решительное, что изменит ход событий в его пользу — ему нужно проснуться.
— Защити нас! Защити! — Джорджи вопит, но его слова тонут, исчезают за туманом. Джейк уже не слышит, слишком много собственных и чужих мыслей теряются в этом хаосе. Око даёт еще один сигнал и Джейк понимает его, фиксирует взгляд на «третьем» экране: «Досчитай и до семи и просыпайся!»
На экране начинается отсчёт, как маяк в темноте, осыпаясь и исчезая, словно песок сквозь пальцы.
7…
Маяк в темноте.
6…
Гаснет и вновь вспыхивает.
5…
Осыпается, исчезает, как песок, протекающий сквозь пальцы.
4…
Тьма сжимается вокруг него.
3…
Ещё немного.
2…
Осталось совсем чуть–чуть…
1.
Вдох.
Бьёт дрожь. Молитва снаружи распадается, вся его внутренность превращается в бурлящий хаос, бурлящий поток безумия. Рассыпается как хрупкое стекло. Он больше не может это терпеть. В конце концов, силы покидают его, и он открывает глаза.
Пейзаж перед ним становится всё более реальным.
Жёсткое покрытие носилок впивается в спину, холодный металл тележки–каталки дрожит под его весом, а где–то рядом гудит двигатель скорой помощи. Воздух пахнет стерильностью и слабым привкусом озона после дождя.
Левая рука прикована к телу. Зафиксирована жёсткой повязкой, эта часть его тела больше не принадлежит ему.
Джейк поворачивает голову и видит незнакомого парня напротив, говорящего что–то шёпотом. И да, это молитва.
Слова размываются в шуме сирен, в гуле двигателей, но он чувствует их, ощущает, как они касаются его кожи, как вибрации на грани слышимости.
И да, этот незнакомец, скорее всего, спас его от собаки по кличке Сэнди.
— Святая гуакамоле! Оружейный барон наконец проснулся! Ещё пару минут и ты бы не застал своего скромного спасителя! — оживляется незнакомец, его голос раздаётся как гром в горах, как эхо в бездне. — Лежи, лежи, доктор говорит — тебе пока нельзя вставать. Я обещал, что прослежу за этим.
Парень наклоняется ближе, ухмыляется.
— Салли тебе такой «тыдыщ» сделала, что медики думали: ты уже не очухаешься.
Его голос вибрирует от странного удовольствия, от живой энергии, от чего–то непоколебимого.
— Я им тогда сказал: «Оставьте меня с ним. Обещаю, к тому моменту как вы откроете перед ним двери больнички — он уже очнётся.»
Незнакомец выговаривает это уверенно, с таким замечательным чувством уверенности, что Джейку кажется, будто он может перевернуть мир с ног на голову. Да что уж там, Джейку кажется, будто он готов свернуть горы, с таким великолепным чувством уверенности в своих словах. Ну да ладно. В конце концов, он все–таки пришёл в себя, и медики, возможно, будут поражены этим фактом. Ведь кто мог подумать, что такая неожиданная встреча с незнакомцем может столь быстро вернуть его к жизни от перенесённого шока?
— Да, этот результат был логически предопределён и вполне соответствует ожиданиям. — Джейк выдавливает эти слова сквозь боль, внимательно разглядывая своего спутника.
Рядом с ним сидит такой же мальчишка, как и он сам. Выглядит почти его ровесником. Может, четырнадцать, может, пятнадцать, но в глазах — весёлый огонь, пронзающий, как рентген. Волосы спутаны, как трава после урагана, торчат во все стороны, будто по ним ударил разряд тока. Но Джейку это больше напоминает результат торнадо в зоне одуванчиков.
Смотрится немного шально — но в этом есть своя притягательность. На лице у этого мальчишки сверкает искра остроумия, словно он знает какой–то великий секрет, который только что рассмешил его до слез.