— М–м–ма–ма…
— Тише, мой свет, пребывай в покое, мы всё ещё летим, — успокаивает его мать, её голос звучит как мелодия, что заставляет его сердце биться быстрее. — Я дала слово докторам, что буду твоей нянькой — никаких резких движений, иначе мне придётся привязать тебя к креслу, и это будет моя лучшая роль в жизни!
— Я заложник? Почему я не проснулся в момент перелёта? Мне вкололи усыпляющее? Ты же знаешь, как они отрицательно действуют на организм! Правило «D7» гласит так...
— Я знаю правила, милый, — шепчет Мэй, наклоняясь ближе, и её палец скользит по его носу, оставляя за собой тёплый след, как луч солнца, что пробивает облака после долгой грозы. — Твои правила — это звёзды, что ведут тебя по пути, и я уважаю их сияние.
— В таком случае, я требую полного отчёта о санитарной обработке этого летающего саркофага! — Джейк выпрямляется, насколько позволяет кресло, и его голос набирает обороты, как двигатель старого «Форда», что вот-вот сорвётся с цепи. — Учитывая мою задокументированную непереносимость пылевых частиц и склонность к аллергическим реакциям, я надеюсь, вы провели дезинфекцию по протоколу уровня биолаборатории четвёртой степени! Один микрон грязи — и я превращусь в чихающий генератор хаоса!
— Я сама, своими руками, очищала этот священный сосуд от низких вибраций, пока мы плыли к Нью-Йорку, — хихикает она, и её голос звенит, как бокалы на вечеринке, с лёгкой насмешкой, будто она только что обыграла ангелов в карты. — Представь: я с тряпкой и спреем! Даже добавила пару мантр для пущего эффекта — теперь твой воздух чище, чем в соляной пещере, мой борец за стерильность!
— Насколько я понимаю, у меня возникли некоторые проблемы с рукой. Что говорит врач по поводу моего состояния и каковы прогнозы? И, разумеется, сколько времени мне предстоит провести в гипсе? И — внимание, вопрос на миллион квантовых состояний, достойный Нобелевки по неврозам — сколько мне терпеть эту изоляцию от воды и воздуха? Потому что мысль о том, что моя рука превращается в питомник для пылевых клещей, вызывает у меня не просто панику, а полномасштабную мета-функциональную катастрофу! Это не просто перелом, это угроза всей моей экосистеме — я не смогу держать ложку, не говоря уже о спасении Вселенной от тепловой смерти!
Мэй смотрит на него, её взгляд мягкий и яркий, как свет луны, что пробивается сквозь ветви старого леса. Она видит его тревогу, этот бурлящий хаос, что кружится в его голове, как вихрь над заброшенным полем, где трава давно пожухла под ветром. Её рыжие волосы падают на лицо, как шлейф от фейерверка, и она улыбается — с пониманием и лёгким, озорным блеском, будто только что придумала шутку, которую расскажет за чашкой травяного чая. Салон вокруг них дышит, металл и кожа шепчут свои тайны, а за иллюминатором ночь смотрит на них тысячью глаз — огнями города, что ждёт их внизу, голодный и шумный, как вечеринка, где все танцуют под звёздами.
Мэй пристально глядит на Джейка. Она уже давно не удивляется его странным разговорам. Наоборот. В этот момент она точно знает, что он хочет сказать. Всегда знает. Этот его уникальный язык логики и эксцентричности стал ей как второй родной. Она мгновенно расшифровывает его мысли. Представляет, как бы он это сформулировал:
«Перелом может вызвать серьёзные проблемы не только с выполнением ежедневных задач, но и с продолжением работы в целом. Это может создать каскад негативных последствий для различных аспектов его жизни, что можно было бы назвать мета-функциональной катастрофой в контексте его школьно-профессиональной или общей функциональности».
А потом, с лёгкой улыбкой, переводит это на свой лад: «Скручивайся не по-детски, мам. Не стоит притворяться, что это просто перелом. Это гораздо больше, чем просто разрыв костей. Это потенциальный каскад неприятностей, способных «свести на нет» не только мою активность. Это начало конца, мета-катастрофа для всего моего бытия, школьной карьеры, будущей жизни... да и вообще, мира в целом, потому что, потеряв меня, он потеряет всё!»
Но она не может сдержать улыбку. Эти эксцентричные выдуманные слова, которыми он постоянно обильно снабжает свои разговоры, выглядят весьма забавно. Но Мэй относится к ним со всей серьёзностью и пониманием. Несмотря на это, её брови поднимаются, а затем она просто разрывается в смехе.
— Ох, мой звёздный логик, ты прямо как твой отец — такой же зануда с космическим размахом! Так много вопросов, так много деталей! Ты что, решил составить карту всех вибраций Вселенной прямо здесь, в этом кресле? Я бы дала тебе медаль за дотошность, но, кажется, ты уже сам себе её выписал — из чистого света!