— Мы приземлились весьма поздно.
— Переведи стрелки на три часа назад. — улыбается Мэй. — Время — это просто танец энергии, и мы с тобой его главные ди–джеи!
— Имея в виду мою обычную аккуратность, я не мог забыть этого, однако следует учитывать, что текущее положение дел является прямым следствием моей травмы плеча. — оправдывается он.
— Конечно–конечно. — кивает она, и они выходят из джета, принадлежащего их компании «ХэтчетЭйрКомпани». Вертолёт ждёт неподалёку, его лопасти лениво вращаются, как крылья огромной стрекозы, что притаилась в ночи.
— Эл, знакомься — это Джейк, мой сын. — говорит она пилоту, усаживаясь первой и указывает рукой на место Джейка.
— Очень приятно, дружище. Ну что, прокатимся?
— Мам, а моё кресло чистое? Если можно, предоставь данные о последней санитарной обработке этого объекта — я имею в виду точную дату, время и использованные вещества, иначе я не смогу гарантировать стабильность моей иммунной системы!
— Не волнуйся, мой воин чистоты, я всё предусмотрела! — смеётся Мэй, и её тон — как лёгкий бриз, что играет с листвой. — Это место пропитано светлой энергией, никаких низких вибраций тут нет!
— Я отказываюсь занимать место, пока не будет выполнена процедура дезинфекции данного салона. — настаивает Джейк. — Это не прихоть, а научно обоснованное условие для поддержания оптимальных гигиенических стандартов и обеспечения моего биологического благополучия! Один микроб — и я превращусь в ходячий эксперимент по теории хаоса!
— Окей, окей. Вот, — соглашается Мэй, вынимая бутылку с распылителем и пачку салфеток. — Наслаждайся.
Джейк хватает бутылочку здоровой левой рукой, его правая, замотанная в гипс, висит, как бесполезный артефакт, ограничивая движения. Неловко, но он умудряется нажать на распылитель, направляя струю на торчащую из гипса кисть, будто изгоняет невидимых демонов. Затем он натягивает перчатку на здоровую руку с осторожностью хирурга, готовящегося к операции, и только после этого влезает в салон вертолёта, опрыскивая кресла дезинфицирующим средством, как священник, что кропит святой водой грешную землю. Он садится, пристёгивается, снимает перчатку и снова принимается за свои руки, будто боится, что микробы поджидают его в каждом углу.
Эл смотрит на него с улыбкой, лёгкой и понимающей, как старый друг, привыкший к странностям. Лопасти вертолёта оживают, их гул нарастает, и машина взмывает в воздух, поднимаясь всё выше, в чёрное небо, что раскинулось над ними, как бесконечный занавес. Огромные столбы пыли вздымаются внизу, крутятся в свете прожекторов, как призраки, разбуженные из вечного сна, и Джейк встрепенулся, отодвигаясь от двери, будто эта пыль — живое существо, готовое наброситься на него. Он бормочет под нос, и голос его дрожит от сарказма:
— В следующий раз я влезу сюда в полностью герметичном костюме уровня биозащиты четвёртой категории — и попробуйте мне сказать, что это перебор!
Они молчат. Для мальчика было достаточно того, что его мама сидит прямо напротив, красивая и всегда улыбающаяся, будто никогда не уставала, не поддавалась усталости или тревоге. Её взгляд, словно магнит, притягивает, заставляет чувствовать себя живым, даже если ты устал или потерял веру. Он касается легко, но исчезает, мгновенно ускользает в неизвестность. Эта женщина — загадка, плетущая свои нити вокруг сердец, несущая в себе тайны, которые лишь мельком проносятся перед глазами. Да, она вся состоит из загадок.
Город внизу, с его яркими огнями, что режут тьму, как осколки стекла, его мало волнует. Эти мерцающие пятна — просто шум, фоновая радиация, не стоящая внимания. Нет, он смотрит на неё, медленно, украдкой, как учёный, что изучает редкий феномен, пытается проникнуть в её зелёные глаза — зеркала её души, глубокие, как лесные озёра, где прячутся тайны. Он хочет разгадать её, найти ключ к той странной двери, что ведёт в её мир.
«Что ты скрываешь, мама? — думает он, и мысли его кружатся, как стая ворон над пустым полем. — Что за странная мастерская? Какие таинственные процессы происходят в ней? И какие мотивы подтолкнули Джорджи показать мне её? Возможно, это как–то связано с твоей жизнью, с твоими убеждениями? Ранее ты пыталась донести до меня свои убеждения, учения «Нового века», свои нью–эйджевские байки, все эти вибрации и космические потоки, но мой логический фильтр — непробиваемый, как графеновый щит, отвергал их как антинаучный бред! Как ты вписываешься в эту головоломку? Связана ли ты с Джорджи — или это просто мои нейроны перегибают палку, строя гипотезы на пустом месте? Можешь ли ты оказывать скрытое влияние на Джорджи и его странную активность?»