— Мы отправляемся в путешествие?
— Нет. Мы идём покупать костюм.
12.
АНТИКАРНАЯ ЛАВКА ДЯДЮШКИ К.
— Борис, чего–то ты в этой жизни не понимаешь. Она же вся проходит через нос, — говорит верзила.
Это его и сгубило. Все остальное только сентиментальные бредни, ненужный хлам.
«О, моя Безумная Черепаха, рядом со мной сидит идиот! С кем только приходиться работать! Проклятая тупая эра эффективные менеджеров даёт трещину — приставить мне в напарники нарика, чтобы проследить — не свинчу ли я с товаром. Да он же и просрёт это дело! Идите вы в жопу!»
Перед налётом на антикварную лавку верзила дёргано насыпает «снежок» на тыльную сторону ладони. Всё это делается на автомате. Так делают все, кто спешат.
— Плотная текстура, то, что доктор прописал, — хрипло отмечает тот.
Затем делает вдох. Один. Второй.
— Так гораздо лучше. — его мускулы расслабляются, грудная клетка расширяется как кузнечные мехи, все тело переходит к гипервентиляции. — Бр–р, чё так холодно?
Он не замечает, как Борис смотрит на него, представляя, как кулак вонзается в его челюсть.
«Этот придурок погубит нас обоих. И в ту секунду, когда мы переступаем порог лавки, я знаю: всё пойдёт к чертям.» — В голове Бориса звучат слова Офелии из «Гамлета»: «О, какая смута витает над будущим, когда разум покинут!».
Борис вглядывается в грязное окно грузовика. Он знает, что это будет долгий вечер. Вито, его «напарник», разлагается рядом на сиденье, как старая, гниющая тыква. Его глаза, красные, как адские угли, смотрят в пустоту. Ему плевать на всё, кроме следующей дозы.
Воздух из кондиционера машины кажется Вито ледяным, проникает через каждую пору. Он дрожит, вдыхает ещё одну порцию «снежка», замирает на несколько секунд, а потом резко встряхивает воротник. Секунду копается в портмоне, достаёт сигару, поджигает её, и тяжёлый дым медленно обволакивает его лицо. После немного ошалело смотрит на напарника:
— Выходим. — бросает он, голос звучит, как ржавый гвоздь, скребущий по стеклу.
«Будь настойчив, Бернард. Это твой единственный шанс,» — вспоминает Борис слова из «Больших надежд» Чарльза Диккенса, открывая дверь.
— Руки вверх, не шелохнуться! Мы закрываем эту барахляндию на время, чтобы прихватить с собой пару нужных штук, — кричит верзила в чёрной маске задранной до носа, голос плавится монотонным скрипом бритвы по коже. Верзила держит пистолет с глушителем в одной руке, сигара зажата в зубах, дым медленно стелется по воздуху, смешиваясь с запахом старых книг.
Тишина заполняет лавку, как гробовая плита. Кажется, что воздух сгущается от напряжения, при этом каждый вздох становится громким, как рёв. Верзила делает шаг вперёд, его тяжёлые ботинки звучат глухо по деревянному полу. Припарковавшись перед кассой, он медленно оглядывается вокруг, его глаза сверкают сквозь маску, а пистолет направлен на продавца.
— Притормози и затвори окошки! Я сам разберусь! — звучит второй голос, и дверь негромко защёлкивается. Колокольчик вновь дрожит, подхватывая вибрацию напряжения в воздухе. За его звоном следует поворот ключа, как щелчок ловушки.
— Ну вот! Приехали! Это интеграл от фиаско, Джекки! Ты когда–нибудь научишься выбирать нормальные места для посещения?
— И какова же моя роль в данном контексте? — шепчет мальчик, поднимая плечи от недоумения. Он стоит около огромного стеллажа с редкими экземплярами книг, подобно кладбищу слов с тысячелетней историей.
— Притом. — Опережает его Око. — Это ему не нравиться, туда не пойду, это не в моём протоколе, это не надену. Фу, посмотрите на меня — я выгляжу жеманно! — изображение на третьем экране кривится.
— Уточнение: я никаким образом не выражался подобным образом. — замечает Джейк
— Сути это не меняет. Вот и посмотри, к чему ты нас привёл!
— В антикварный магазин.
— И кто тебя об этом просил?
— Я.
— Вы взгляните на него! — восклицает Око, его голос дрожит от волнения, словно удивлённая тётушка в переполохе. — О, владелец трёх прекрасных очей: голубого, зелёного, и...меня! Когда у вас проснулась упёртость? Ау!? Привет, мир! — Джорджи кричит в ушную раковину с внутренней её стороны. Но для мальчика это нечто большее, чем просто разговор: он чувствует, как из его ушей вздымается пар, а щекотка, прокатываясь по коже, заставляет его дрожать.
— С того самого момента, как ты ко мне прицепился. Могу я узнать, что послужило причиной этого явно необоснованного выбора?
— Ты избранник народа.
Время застывает. Джейк не замечает происходящего вокруг, погружённый в мгновенную и молниеносную перепалку с Джорджи. Их реплики перескакивают от мысли к мысли со скоростью света, не занимая даже доли секунды. Люди считают, что время чрезвычайно важно, потому что они сами его изобрели. Но для Джейка и Ока время не имеет значения; они находятся внутри своей вселенной, где времени нет и не существовало. Тайная комната на краю сознания, где каждая вещь приобретает невесомость.