Но Зелёной Маске плевать.
Забив на человеческое страдание, он делает шаг назад — медленно, нарочито — и потом с силой бьёт Кларка по вытянутой руке. Кость поддаётся с влажным, смачным хрустом. Дядюшка К. валится на бок, его дыхание становится рваным, хриплым, словно по горлу провели наждаком.
— Не стоит...,— зловеще прерывисто шепчет он и пинает беднягу, пытающегося встать. — Не стоит испытывать моё терпение. Или ты скажешь мне, — он переходит на шёпот, чтобы Джейк не слышал, — где эта книга, или я сожгу твой магазин ко всем чертям, во имя Безумной Черепахи. Вито не даст соврать.
Вито только кивает, испуская дым изо рта, выкуривая последние клочки разума, которые ещё остались в этой помещении.
«Говорить, дышать, говорить, дышать, говорить, дышать.»
Джейк стоит в оцепенении. Сейчас он будто невидим для остальных. Вжавшись в стеллаж, сделался меньше, чем тень, тоньше, чем пыль на полке. Его пальцы дёргаются — нервные, беспокойные, вцепившиеся в собственную кожу, как будто это может его защитить, что скорее напоминает бесполезное движение, чем реальное действие.
«Говорить, дышать, говорить, дышать.»
В уме зациклено повторяется эта фраза, мантра, что пытается оттолкнуть его от реальности хоть на миг.
Воздух в помещении становится густым, липким. Словно дышать приходится через пропитанный кровью ватный тампон.
Это не кино.
Впервые в жизни парень сталкивается с ограблением, и по правде говоря, это ничуть не похоже на безобидные приключения из фильма «Один дома». Грабители выглядят куда более серьёзными и опасными, чем те идиоты, что бегали по экрану смехотворными пастушками.
— Джорджи, наше присутствие необходимо в данной ситуации! — осознание, как близко подступает зло и как мало остаётся времени выводит его из анабиоза. — Позволить такому произойти без нашего вмешательства было бы эквивалентно осознанному выбору проиграть шахматную партию в один ход. В данный момент наша моральная функция однозначна: мы обязаны вмешаться.
— Посмотрите на него! Герой проснулся.
— Ну же, Джорджи, — начинает Джейк с интонацией, близкой к мольбе, но его голос глохнет в тишине, царящей вокруг Ока, который остаётся столь же неподвижным и выразительным, как гранитный монумент в честь забытой цивилизации.
— И как ты собираешься их победить? — саркастически вздыхает Джорджи. — Затыкать насмерть своими математическими формулами?
— Очевидно, учитывая мои интеллектуальные ресурсы и суперспособность, которой являешься ты, очевидно, что в текущей ситуации мы представляем собой оптимизированный инструмент для решения проблемы. Иными словами, мы — уникальный актив, чья ценность значительно превосходит среднестатистическую компетенцию участников данного инцидента.
— Нет, сегодня у тебя есть безвкусный синий костюм от «Бриони». — произносит Око с укоризной.
— При успешном разрешении текущей кризисной ситуации я обязуюсь облачиться в белоснежный костюм как визуальный индикатор нашего триумфа. Потому что, согласись, ничто так не символизирует радость, как наряд, способный испортиться от одной капли кофе.
Око молчит. Джейк понимает, что тому нравится предложение, но больше времени уламывать его нет.
Холодный пот прокатывается по его спине, стекает вдоль позвоночника. Сердце ухает в груди, будто кто–то изнутри лупит в стену кулаками, требуя выпустить. Паника? Нет. Адреналин. И ещё кое–что. Решимость. Они смешиваются, сплавляются в одно, пульсируют в висках.
Далее Джейк действует инстинктивно, что приходит ему в голову первым. Импровизирует, как и учил его Джорджи.
Рука медленно, очень медленно скользит в карман, пальцы сжимаются на гладком корпусе телефона. Последний шанс. Последняя тонкая ниточка, которая может его вытащить. Или порваться в самый ненужный момент.
Он разворачивается к прилавку, каждое движение выверено невидимым метрономом. Медленно. Контролируемо. В любом другом сценарии это выглядело бы стильно. Здесь — просто вопрос жизни и смерти.
— Всем немедленно прекратить движения! Верхние конечности за спину, нижние — на поверхность ближайшего транспортного средства! — он перефразировал фразу из телика: «Руки за спину! Копыта на капот!» — Имейте в виду, что в настоящий момент ведётся прямая трансляция в правоохранительные органы, и вы, возможно, уже стали звёздами реалити–шоу.
Тишина. Напряжение сдавливает воздух.
— Эй, ну куда ты… — Око запинается, пытаясь пробудиться от утренней обиды, но затем, принимает решение. — Ай, ладно, помогу тебе. Можешь меня не уговаривать — у тебя же одна рука сломана, квадратичная ты оглобля. — добавляет он, впервые показывая признаки сотрудничества.