— А ещё у тебя здоровенная перхотина на брови! — повторяет Джейк слова Джорджи, хотя голос его дрожит. — О, а вот это уже великолепно! У тебя на брови наблюдается биологический феномен, напоминающий снежную бурю в миниатюре. И, пожалуйста, воздержитесь от невербальной коммуникации. В случае если твои неандертальские инстинкты подскажут тебе применить силу, предупреждаю: моя физическая форма не предполагает возможности эффективного сопротивления.
— Что ты сказал, щенок? Щенок, да я тебя…
— Стоп, стоп, стоп. Я предпочёл бы оставаться в неведении относительно волшебных процессов, что творятся в твоём черепе над начальной точкой пищеварительного тракта.
Вито встряхивает головой. Синяк на лбу пульсирует, как второй рот. Он хватает Джейка за шиворот и приподнимает так, что швы на гипсе трещат. Грудь сдавливает от боли, но это ещё цветочки.
Кипя от ярости, выносит Джейка из коридора со стеллажами в открытую часть зала и швыряет его на пол, как тряпичную куклу.
— Ты серьёзно, мелкий? Сейчас я из тебя мокрое место сделаю!
Дыхание Вито — смесь табака, гнили и дешёвого кофе.
Где–то позади раздаётся голос:
— Вито! — Борис, не отрывая пистолета от виска Кларка, бросает через плечо. — Если ты не заткнёшь его через три секунды, я сам ему глотку перережу. Нам некогда.
Каблук Вито давит на сломанную руку.
Боль вспыхивает белым огнём, отзывается в черепе ударными волнами, но Джейк только скалится, как пойманный шакал.
— Ай, что ты делаешь? — больно ударяется Джейк. — Серьёзно? Ты полагаешь, что прикосновения, эквивалентные сейсмическому толчку, не повлияют на мой гипс? Позволь пояснить: влажность здесь достигает такого уровня, что я чувствую себя внутри знаменитого эксперимента с тепловым изолятором, проведённого в 1924 году Джоном Коксом, изучавшего теплоизоляцию. Если из–за твоей неуклюжести моя рука получит дополнительную трещину, кто займётся восстановительными работами? Ты? Великолепно. Сомневаюсь, что ты умеешь завязывать шнурки, не говоря уже о наложении гипса. Пожалуйста, прояви более осмотрительное поведение, хоть крупицу заботы. И просвети меня, в чём именно моя вина в данной ситуации?
— В том, что лезешь под пятки. Ещё одно слово, и я лично забью тебя целиком в этот гипс.
Джейк колеблется. Повторять за Джорджи или нет? Но Око внутри настойчиво подталкивает: «Давай Джейки, выбей эту громилу из седла!». И он, посчитав до трёх, решается:
— Одно слово...
Вито в ярости замахивается на Джейка, но тут вмешивается Зелёная Маска. Движения резкие, точные, как у кота, что прижимает к земле дрожащего грызуна. Он хватает Вито за плечо, рывком тянет назад, словно быка на поводке. Его действия полны животной грации и неумолимости, напоминая о силе и опасности, присущей хищнику в его самом зверином состоянии.
— Успокойся, Вито, — говорит Маска ледяным голосом. — Ему нравится играть с огнём. Как говорил старина Оскар Уаилд: «Они играют с огнём, потому что знают, что рискованное веселье наиболее приятно».
— Ну так что? Размял этого придурка? — Вито, всё ещё кипя от ярости, опускает руку, но его глаза горят ненавистью. — Выбил из этого идиота то, что нам нужно?
— Моя Безумная Черепаха говорит, что мы на финишной прямой.
Голос Зелёной Маски звучит, как смертный приговор, резонирующий сквозь пустоту. От этого заявления мурашки взбираются по коже, подобно армии мертвецов, призванной к общему сбору.
Шаг за шагом он приближается к Кларку.
Тот тяжело дышит, хрипит, как старый паровоз на последних испаринах, выбрасывает последние клубы дыма. Он оседает на стойку, кровь и пот смешиваются на лице, стекая в уголок рта. Запах железа, кислый привкус смерти, затхлая сладость разложения — весь этот коктейль сгустился в воздухе, усиливая аромат смерти и отчаяния, витающего вокруг.
Он смотрит на Зелёную Маску и сплёвывает кровь, подобно проклятию, и не столько доказательство его выживаемости, сколько беспощадный вызов судьбе. Внутри Кларка растёт непреодолимая тяжесть, каждый вдох становится тяжелее: лёгкие заполняются каменным грузом, таща его в бездну абсолютной бессилия.
— Да хоть скажи как выглядит обёртка? — рычит Вито, раздражённо оглядываясь. — Раритет, чёрт возьми! Тут куча хлама…