Вид был явно индустриальным, всё выглядело как отдаленная часть большого города, лежавшего дальше, вне поля зрения. Квайлер сказал, что Гундрам получает свои товары в основном из одного места. Может ли это место быть таким маленьким, как это? Ряд мастерских, а не целая планета? Это имело смысл. Возможно, Гундрам случайно наткнулся на это место в начале своих странствий и с тех пор придерживается того же пути. Это могло объяснить, почему ему удалось выжить в такой очень опасной части Галактики.
Они спустились в долину. Между раскрашенным космическим кораблем и берегом реки был установлен небольшой павильон из ярко-красного бархата. И здесь Руголо с Каллиденом впервые увидели других людей. К реке вели цепочку из полудюжины мужчин, скованных между собой железными скрепами на шеях, со связанными за спиной руками: рабов.
Их стража, группа из четырех человек, была одета в простые накидки цвета охры и кожаные штаны. У них было оружие золотого цвета, какие-то пистолеты, с толстыми стволами и прикладами, опорными рукоятками для стабилизации спереди, оружие, очень похожее на мелта-пушку Квайлера.
Тусклая черно-коричневая одежда заключенных показалась Руголо знакомой. Когда они подошли ближе, один из них заметил Каллидена и, казалось, узнал его. Его бледное, отчаянное лицо внезапно ожило отчаянной надеждой.
— Помогите нам, господин! Пожалуйста!
— Он с Гендовы! — удивлённо воскликнул Каллиден. — Ты помнишь? Он был одним из тех, кто пытался меня похитить. Как он сюда попал?
— Они все с Гендовы, — сказал Руголо, узнавая стиль одежды. — Похоже, они всё-таки попали в Око.
Снова раздался волнующий смех Эгелики. Охранники ускорили шаг, заставляя рабов двигаться к ближайшим зданиям.
— Пойдемте, друзья мои! — прогремел Гундрам, его голос смешался с вездесущим грохотом, доносящимся отовсюду. — У меня есть тост!
Изящным, размашистым жестом он пригласил их в павильон. Каллиден не мог объяснить себе, почему они с Руголо приняли это приглашение. Желание не расставаться с Эгеликой? Первый эпизод казался сном; теперь она источала чувство полной безобидности. Внутри стоял круглый стол на трёх изогнутых ножках, вокруг него три стула с прямыми спинками. На столе поместились две бутылки с ликёром, в форме бочонка, одна тёмно-коричневого цвета, другая — слегка светящегося оранжевого. Фоафоа не стал заходить в палатку. Он направился к раскрашенному космическому кораблю. Но Квайлер чуть не бросился в полутёмное помещение. Он сел за стол, схватил бутылку, потом, как будто опомнившись, снова поставил ее и уставился на стол с напряжённым выражением лица.
— Я всегда знал, что ты найдешь способ воссоединиться с нами, Квайлер, — мрачно сказал Гундрам, переливая жидкость из оранжевой бутылки в крошечный стаканчик.
— Да, конечно, — признал Квайлер.
— Так давайте выпьем за это. Боюсь, только местный урожай.
— У нас будет лучше завтра, да? — Квайлер схватил стакан, предложенный Гундрамом, и позволил густому ликёру скатиться в его горло.
Выражение облегчения и экстаза изменило его лицо. Он сидел с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к себе.
Гундрам налил густые, медленно сочившиеся капли в чашки Руголо, Каллидену и себе. Его собственная порция, казалось, влетела в его рот, стакан вообще не касался его губ, влага из чашечки летела словно сама по себе.
— Разве это не странно, — сказал он с ноткой удовлетворения, — что желающие торговать в Оке находят свой путь сюда, в это уютное местечко? Чем это можно объяснить?
— Чем, в самом деле? — сказала Эгелика своим приятным контральто. Она протянула руку, взяла вторую бутылку, коричневую, и открыла ее. Стаканом она не заморачивалась. Подняла бутылку над наклоненной головой и вылила всё содержимое в рот. Ликер стекал, как ледник, как сироп, прямо в её горло, ей не приходилось глотать.
Руголо вспомнил ее длинный трубчатый язык, когда она оборотилась в демона. Он представил, как она засовывает длинный язык в бутылку, чтобы слизать остатки ликера. Но она этого не сделала. Теперь она казалась совершенно нормальной, она швырнула бутылку в тощую растительность, покрывавшую пол палатки.
Она вздохнула.
— Мы должны найти что-нибудь получше, дорогой брат.
— Мы будем искать, дорогая. По корням моего желания, мы сделаем это!