Он заметил лицо, смотрящее на него сверху вниз.
— А, пришли в себя…
Стоявший мужчина был одет в тускло-синий комбинезон, сшитый из грубого материала. Рабочий. Он не выглядел злым. Рабочий подозвал других, которые помогли Руголо и Каллидену сесть, прислонившись к стене сарая. Похоже, наступил день. Мерцающий коричневый дневной свет проникал сквозь отверстия в крыше.
Ангар был забит оборудованием. Топилась небольшая печь, в дымоход поднимался густой дым. Регулярные вздохи исходили от сложной конструкции, в центре которой стоял толстый жёлтый цилиндр, в который через определенные промежутки времени входил поршень и из которого выходили порывы разноцветного пара. Это хитроумное устройство было подключено к впускным клапанам ряда из полдюжины чанов, установленных вдоль сарая. Чаны, в свою очередь, имели выпускные краны, ведущие к накопительным цилиндрам, выстилающим одну стенку, по одному цилиндру на чан. Руголо догадался, что они находятся на винокурне, стоявшей над рекой. Но почему?
Рабочий заговорил с ним.
— Так приятно видеть людей со стороны. Знаете, трудно получить хорошее сырье. Я полагаю, вы хотите знать, как тут всё делается, не так ли? Понимаете, это для начала процесс погружения. Затем идёт рендеринг. Что ж, вы сами в этом убедитесь. Вот люди, которые пришли до вас.
— В последней бутылке, должно быть, было снотворное, — прошипел Каллиден.
Руголо почувствовал резкий запах, идущий от испарений, выдыхаемых из чанов. И теперь он увидел, что «людей, которые пришли до вас», вели, сковав вместе. Гендоване. Они с недоумением осматривались вокруг, а затем начали сопротивляться, когда железные воротники с них были сняты и их подвесили вверх ногами за ноги на подвижных ремнях, снабженных шкивами и проходивших по всей длине сарая. Когда каждый из них оказался подвешенным над чаном, раздались крики о пощаде.
Это не помогло. Ремни был спущены. Каждый гендованин, отчаянно изгибаясь, исчезал в отдельном чане. Через полминуты они снова были подняты, с них стекала слюна и капли жидкости. Люди протестующе кричали и причитали, пока снова не погрузились в чаны. Присев на корточки рядом с Руголо, чтобы его голос был услышан сквозь крики, рабочий винокурни продолжал объяснять процесс тем же дружелюбным, информативным тоном.
— Понимаете, окунание должно продолжаться как можно дольше. Это все равно, что делать свечи, только наоборот. Вместо того, чтобы постепенно наносить жир на фитиль, душа постепенно высасывается из вас, если хотите, все психическое содержимое человека уходит в жидкость. О, в этой жидкости секрет этого дела! Никто больше не знает его, ни в этом мире, ни в каком-либо другом! Ну, я больше об этом не говорю, ладно? Это наша коммерческая тайна. На что это похоже? Что ж, я не собираюсь говорить, что вам это понравится. Вы чувствуете, как будто из вас вытягивают все соки. Это довольно неприятно. Но через какое-то время ты уже не понимаешь, где ты и кто ты, так говорят. Всё это входит в рецепт приготовления. Затем с последним погружением вас оставляют там, и вы перестаете дышать. Затем начинается рендеринг. Есть много химикатов, гормонов и прочего, вроде молекул памяти, выходящих из вашего мозга, все это тоже входит в состав напитка. Затем мы извлекаем вас, чтобы уточнить консистенцию. После этого напиток поступает в куб для сублимации, а затем в бочки для созревания. Я был на этой работе всю свою жизнь, с детства. Я горжусь той работой, которую мы здесь делаем. Лучшие ликёры Галактики! И вот почему: они суть человека. Что может быть лучше?
Закончив с гордостью рассказывать о своём ремесле, рабочий винокурни с трудом поднялся на ноги и ушел, чтобы вернуться к своим обязанностям. В конце концов гендоване прекратили борьбу, их тела обмякли и на час или два остались полностью погруженными в воду.
Теперь Руголо и Каллиден полностью осознавали предательство Квайлера. Вот почему он привел их сюда: заманил, чтобы они были схвачены и переработаны для удовольствия других.
Но где был сам Квайлер? По-видимому, вернулся к Гундраму. Он ушёл из палатки, по приказу Гундрама, — вспоминали они, — только чтобы принести дурманящую сущность.
— Вот настоящий бизнес Гундрама, — сказал Руголо сквозь стиснутые зубы. — Он не столько торгует вне Ока, сколько торгует в нём! Он заманивает сюда людей, чтобы их превратили в ликёр!
— Зачем ему это нужно? Здесь и так есть люди.
Руголо задумался. Он вспомнил, что Гундрам говорил о местном урожае. То, что он сказал о ценности металла извне.