Гундрам поднес стакан к тонким губам, сделал быстрый глоток и снова поставил его. Эгелика сделала то же самое. Ни один из них не проявил никакой реакции. Руголо и, чуть более неохотно, Каллиден последовали их примеру.
Руголо сначала намеревался сделать не больше глотка, но каким-то образом содержимое чашки пролилось ему в рот одной большой каплей. Казалось, что у него на языке медленно взрывается ароматическая бомба. На мгновение он вспомнил вкус всех напитков, это был какой-то безумный прилив прошлых воспоминаний. Вкус каждого ликера, который он когда-либо пил, затем других напитков, затем вкусных холодных напитков, замороженных кондитерских изделий, деликатесов, дорогих блюд…
Все закончилось в одно мгновение. Он не помнил, как глотал. Ликер, казалось, пролился ему в глотку по собственной воле, словно ему хотелось попасть в желудок. Затем его пронзил дикий толчок, похожий на электрический удар, выпустив волну возбуждения, пронесшуюся сквозь него, как ревущий ветер.
Потом всё закончилось. Руголо расслабился, испустив восторженный вздох.
— Это замечательно! — выдохнул он.
Каллиден выглядел еще бледнее, чем раньше.
В этот момент дверь открылась. В комнату вошёл дородный мужчина, с первого взгляда оценив происходящее. Он казался разгневанным, в нем чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость. Как и у многих на Калигуле, его одежда была рваной и грязной, светлые волосы были коротко подстрижены, сквозь них просвечивала кожа.
Посмотрев на бутылку в форме бочки, на крошечные стаканы, на черный пакет, он открыл рот, обнажив большие кривые зубы.
— Что ты делаешь, Гундрам? Почему не сказал мне об этом?
Сгорбившись над столом, Гундрам посмотрел на незваного гостя, его тело изгибалось в, казалось бы, невозможных местах.
— Налаживаю контакты, Фоафоа! Налаживаю контакты! Что тебя тревожит?
Здоровяк наклонился, зло посмотрев прямо в лицо Руголо, затем Каллидену. Руголо испытал то же неприятное чувство, которое испытывал от взгляда Эгелики, когда его проверяли так, как не мог бы сделать ни один нормальный человек.
Затем перед его носом потрясли большим мясистым кулаком.
— Вам нужны наши секреты! Вы хотите попасть в Око! Вы хотите перехватить нашу торговлю!
Эгелика усмехнулась.
— И какая ему от этого польза, Фоафоа? Сколько торговцев-авантюристов поглотило Око? Многие вошли. Сколько вышло? Только я и Гундрам. Конечно, — добавила она дразнящим тоном, — я всегда могу решить предложить ему свои услуги. Что тогда будет с тобой и Гундрамом?
Фоафоа зарычал. Он снова повернулся к Руголо.
— Держись подальше от Ока, ты меня слышишь? Это наше дело.
— Я вовсе не собираюсь в Око, — сказал Руголо, стараясь, чтобы его слова звучали твёрдо и правдоподобно. — Там ведь не невозможна навигация, правда?
Как только слова вылетели из его уст, он пожалел о них. Он бездумно раскрыл свои истинные мысли. Гундраму и Эгелике удалось войти в Око Ужаса, и снова выйти. Поэтому это было возможно. А то, что сделал один человек, мог сделать и другой. И посмотрите, какие восхитительные товары можно было там приобрести! Вероятно, довольно дешево, хотя Гундрам и не объяснил, чем он за них платил. Было бы гораздо выгоднее получить эти товары без посредников, если это возможно. Если бы он просто действовал как посредник Гундрама, он получил бы лишь небольшую часть их ценности.
Руголо отчаянно пытался скрыть эту цепочку рассуждений даже в мыслях. Гундрам не был дураком. Любой опытный торговец умел угадывать, о чем думает другой. Он мог только надеяться, что он и его сестра были настолько уверены в своем секретном маршруте, что не верили, что кто-то еще может найти или использовать его.
— Я должен убить тебя сейчас же, — сказал Фоафоа обиженным тоном, хотя голос его немного смягчил то, что сказала Эгелика. Он повернулся, чтобы уйти.
А потом случилось это. Руголо увидел, как затылок Фоафоа разгладился, а коротко стриженные волосы исчезли. Кожа сморщилась, а затем превратилась во второе лицо, уродливое карликовое лицо с выпуклыми губами и курносым носом, выглядывающее из задней части черепа Фоафоа и гримасничающее на Руголо, словно пытаясь привлечь его внимание. Из него раздался высокий, скрипучий, пронзительный голос с паническими интонациями: — Нет, нет, нет! Не ходи! Не ходи! Нет, нет, нет, не ходи!