Он спустился с пирамиды, на которой стоял, и направился к воздушной колеснице.
— Позвольте мне, уважаемый господин, показать вам все необходимое.
Великому Изобретателю пришлось еще больше сжаться, чтобы встать на богато украшенную платформу колесницы, и даже тогда он превзошел размерами демон-принца, который приказал транспортному средству — когда-то живому, а теперь похожему на драконоподобную машину — двигаться. Они летели над дымящимся ландшафтом, не обращая внимания на группы рабочих, внезапно охватываемые потоками лавы, игнорируя крики тех, кто тонет в расплавленной сере, или отчаянные крики рабов, посланных вычерпывать чаны с жидким металлом из высокотемпературных морей, падавших, теряя равновесие, с осыпающихся мысов и плывших по раскаленной поверхности, подобно обугленным кускам шлака.
Много раз они выходили, чтобы показать Пернатому Владыке образцы литейных, прокатных станов, фабрики и мастерские. Обнаженные рабы — им не разрешалось носить одежду, защитную или другую — испуганно кланялись, когда появлялся великий демон. Иногда Пернатый Владыка был недоволен и приказывал сжечь целые континенты. Немного обеспокоенный этим, князь, надзирающий за адским миром, с гордостью показал ему карьерные ямы, где тех, кто не смог выполнить производственные нормы, подвергали бесконечным мучениям — сжиганию, истиранию, медленному расчленению — в огромных пыточных темницах. Они стояли, вслушиваясь в плач, страшное бормотание, полный боли вой, который эхом разносился между каменными стенами.
— Ни одному неудовлетворительному рабу не позволено умереть, пока из него не будет извлечена каждая капля агонии, до последней, о Славнейший и Благороднейший, — заверил его демонический принц тоном одновременно раболепным и хвастливым.
Пернатый Владыка пристально посмотрел на надзирателя.
— Ты сам узнаешь, какие подземелья, какие устройства, какие средства для вечных мучений существуют на небесах Тзинча, если ты не будешь служить мне хорошо, — холодно сообщил он назначенному Кхорном принцу демонов.
Он вылетел из зияющего рта пылающей красным адской ямой в следующую, и так далее, пока не закончил осмотр всех двенадцати. Затем он снова присоединился к Хак'акаоз'кхышк'аками.
— Они подходят. Они будут служить.
— Тогда как будет выглядеть наше братство по оружию?..
Это был момент, которого так ждал Жаждущий Крови. Он насупленно смотрел исподлобья, пытаясь понять.
— Скажи мне, зачем тебе эти мои миры. Это правда — то, что ты мне сказал? Что ты нашёл способ создать материю?
— Мое великое изобретение! Разве я не Великий Изобретатель? — Чи'хами'цанн Цунои не удержался от хвастовства. Имя, данное ему другими демонами, было вполне заслуженным. Он, и только он один, должен был стать фаворитом высших богов Хаоса! Любимцем Тзинча!
Его шея вытянулась, а голова с клювом и разноцветным гребнем закачалась из стороны в сторону. Он широко раскрыл клюв, подняв его к небу. И его голос, точнее, его психическая эманация, карканьем разнёсся так громко, что эхо пронеслось по всем окрестностям Двери.
— Я МОГУ СОЗДАВАТЬ МАТЕРИЮ!
Жаждущий Крови ответил сомнительным рычанием.
— Позволь мне увидеть это чудо.
Пернатый Владыка вытянул коготь. Он пробормотал слова силы, глубинной магии. Его разум стал неподвижным, как лёд, взывая к многослойным заклинаниям, вложенным и запечатленным в варп, за пределами понимания смертных. Заклинания, на формирование которых потребовались тысячелетия.
— Когда мы материализуемся здесь, у Двери, или даже в материальном мире, мы должны заимствовать материю, чтобы сделать это, и это сложно, — тихо прокудахтал он. — Для нас это очень сложно. Вот почему мы не можем вырваться в материальное и слепить его по своей воле! Но дело не в заимствовании. Я создам новую материю.
В когтях Пернатого Владыки появилось волнистое зазубренное лезвие: короткий меч с одной из извилистых эмблем Тзинча, нанесенной по бокам. Он сиял синим отблеском в ярком красном свете адских ям.