Он не знал, в какой степени это могло произойти из-за внушения со стороны Квайлера, но он действительно, казалось, чувствовал вкрадчивое присутствие в своей голове. Эгелика, с колючим хвостом и длинными клешнями вместо рук — казалось, она улыбалась ему, смеялась над ним. Воспоминания о том, что она чуть не сделала с Руголо, ворвались в его воображение. Каким-то образом это заставляло его чувствовать себя грязным и развратным.
Он вывел корабль на орбиту и изучил мир внизу.
Как и местное солнце, планета имела бурлящий вид. Кипящие облака, пронизываемые вспышками молний, скрывали её поверхность. Но внимание Каллидена привлекла самая необычная особенность. Казалось, из планеты торчало несколько дюжин остроконечных башен, выступающих не только над облачным слоем, но и над атмосферой. Они придавали планете вид оголовья шипастой булавы. Каждый из шипов, должно быть, был высотой в тысячу миль, с их концов время от времени текли зазубренные потоки энергии, соединяющие шипы в причудливые узоры.
— Что это? — спросил Каллиден у Квайлера, указывая на шипы.
— Просто горы.
Каллиден покачал головой.
— Такие высокие горы физически невозможны.
— Ты забываешь, где находишься.
Очарованный Каллиден сидел, наблюдая за выбросами из невероятных вершин. «Было бы неправильно называть их горами», — подумал он. Они были слишком стройными. Тонкие каменные колонны высотой в тысячу миль…
Квайлер ворвался в его мысли.
— Что ж, пилот, спускай нас. Я проведу вас в лагерь Гундрама.
— Разве это не чревато опасностью? Наш план — проследить за выходом их корабля из Ока. Мы должны оставаться незамеченными. Сомневаюсь, что они заметят нас здесь, на орбите. — Сказал озадаченный навигатор.
В поисках ответа Квайлер сунул руку в куртку и вытащил бутылку с ликером. Он постучал по бокам, показывая, как мало ликера осталось.
— Помни, я пришёл, чтобы набрать побольше этого.
— Ты подвергнешь нас опасности из-за этого? Будь благоразумен!
Пальцы Квайлера скользнули обратно в глубину его куртки. На мгновение Каллиден испугался, что он вытащит свой мелта-пистолет. Но нет, понял он, он никогда не будет настолько глуп, чтобы разрядить его смертоносную энергию в маленьком помещении рубки. Это испарит их всех. Конечно, он не мог поверить, что Квайлер так нападет на них.
— Ты в долгу передо мной, — угрюмо сказал Квайлер. — Где бы ты был без меня? Давай спустимся! Я же сказал, Гундрам не причинит тебе вреда.
Руголо тоже смотрел на колючую планету. Каллиден почувствовал, что в нем идёт борьба, борьба за Эгелику. Его глаза были жадными, но лицо было бледным от страха.
— Эгелика.
Навигатору показалось, что он слышал, как Руголо шепчет имя, хотя на самом деле его уши ничего не уловили. Он обнаруживал или подсознательно угадывал мысли Руголо. Внезапно торговец, казалось, вышел из состояния задумчивости.
— Это слишком рискованно. Мы останемся здесь на орбите, а затем проследим за кораблем Гундрама, когда он взлетит. Если ты хочешь ещё ликера, то сможешь купить его у Гундрама на Калигуле, он привезёт с собой. Не факт, что он продаст его тебе сейчас.
— Хорошо… капитан, — сказал Квайлер, разочарованно зарычав.
— Как долго Гундрам пробудет здесь? — поинтересовался Каллиден.
Квайлер пожал плечами.
— Недолго. Пару дней, может быть, по имперскому времени. Конечно, можно только предположить, что они вернутся на Калигулу. Возможно, Эгелика вздумает ещё немного поисследовать Око.
Руголо вспомнил, что Квайлер говорил о том, что у Гундрама в основном один источник снабжения. Наркоман жалко пытался повлиять на их решение. Торговец кивнул. Они будут ждать на космическом корабле.
— Мы настроим сканер ближнего действия на включение сигнала, когда он обнаружит объект, поднимающийся с планеты. А пока давайте поедим.
Руголо приготовил на крохотном камбузе еду из сушеных овощей и сухофруктов. Квайлер, как и раньше, время от времени делал глотки из ребристой бутылки, не предлагая ничего двум другим. Сказывалась усталость. Руголо удалился в каюту. Каллиден бросил Квайлеру одеяло, затем повалился на постель, чтобы поспать несколько часов.
Должно быть, час или два спустя его разбудило ощущение покачивания. В рубке было темно, за исключением аварийного электроосвещения, которое никогда не выключалось и излучало самый бледный и приглушенный синий свет. Он поднял голову и посмотрел туда, где у дальней переборки ложился спать Квайлер, но не увидел его в темноте. Вдруг до его слуха донёсся шорох и шелест — звук трения внешнего корпуса об атмосферу! Как можно тише он вылез из койки и увидел тусклое свечение работающих экранов на панели управления. На фоне этого сияния выделялась сгорбленная фигура Квайлера.