Око за око
Однажды всё пошло не так: завыла наша псина,
Часы затихли, замер дом и выдохнул: беда!
Мой человек сказал:
– Пойду…
– Надолго? – я спросила.
И мне на ухо тишина шепнула: навсегда…
Светлана Пешкова
Короткую командировку в Карелию, где жила моя подруга по институту, Аннушка Шульгина, теперь уже Осипова, я намеренно подгадал так, чтобы пообщаться с ней в выходные.
Это совсем не то, о чём вы подумали.
Анюта – староста курса, была к тому же непременным организатором всех туристических слётов, конкурсов авторских песен и романтических од у костра, а также заядлым рыболовом.
Наша дружба началась именно с этих увлечений.
Мы переписывались, перезванивались, делились впечатлениями.
В Карелии я ещё не был, поэтому ожидал от поездки позитивных впечатлений и много чего ещё, включая обещанную поездку с Аннушкой на водопады, мраморные карьеры и рыбалку с ночёвкой в лесной хижине.
Понятно, что я был счастлив.
Неделя в гостях пролетела как один день.
Аннушка оказалась разведённой, хотя на образе жизни: привычках и склонностях, это событие не сказалось.
Несмотря на уговоры поселиться у неё, остановился я в гостинице: никогда не имел склонности к одноразовым интимным приключениям, к тому же не любил стеснять людей.
Сохранять и поддерживать хорошие дружеские отношения, тем более со свободной симпатичной женщиной, можно лишь на определённой дистанции, которая предполагает обязательное соблюдение неприкосновенности личного пространства.
На моих глазах десятки раз разрушались дружеские и романтические связи лишь потому, что кто-то кого-то по недомыслию пустил пастись на зелёную травку глубоко интимной нивы.
Увы, махровый эгоизм в ситуациях, когда требуется сделать конкретный выбор – болезнь неизлечимая. Маленькие личные секреты, доверенные в приступе откровенности лучшему другу или любимому, запросто превращаются в оружие массового поражения, когда дружелюбие и симпатию накрывает тень.
Аннушка была мне крайне симпатична, причём не только по причине приятной внешности, живости характера и схожих интересов. Некогда, в незапамятные студенческие времена, у нас было небольшое романтическое приключение.
Да, было дело: увлеклись лирическим настроением особенно чувственной поэтической баллады, некоторое время были под впечатлением, целовались самозабвенно, с остервенением.
Потом в нашей компании появился острослов и балагур с выразительным грудным голосом, от исполнения песен которым теплело в области солнечного сплетения, Генка Осипов.
Очаровал, отбил. Наверно я не очень-то сопротивлялся.
Так вот, как я и говорил, Аннушка предлагала сразу поселиться у неё, но ведь я женат, этим всё сказано.
Понятно, что просидели мы с ней по приезде за рюмкой чая едва не до утра.
Анюта намекала, что остаться, означает согласие в том, что мы не только друзья.
Я извинился, подруга поняла. Или сделала вид, что соглашается с моим решением.
Всё-таки на прощание я её поцеловал. Один разочек. Чтобы не разрушать идиллию.
В поезде на обратном пути у меня была масса времени поразмыслить о жизни.
Аннушка, прощаясь, так бесхитростно, так искренне демонстрировала свои чувства, что всколыхнула ностальгические воспоминания.
Я лежал с закрытыми глазами, вызывая в памяти живые сентиментальные переживания тех давних лет, воспроизводил, словно наяву, события, фрагменты разговоров, запахи, звуки, ощущения, обстановку.
Конечно, приятно было вспоминать обо всём этом, но дома меня ждала жена, Люся, с которой я счастливо прожил одиннадцать лет.
У нас рос замечательный сын. Обалдуй, конечно, но это возрастное, временное. Я ведь люблю их, очень люблю.
На этой трогательной ноте я и вернулся. Соскучился – жуть.
Настроение, навеянное воспоминаниями и приятной поездкой, было замечательное: лирическое, игривое: хотелось поделиться с женой впечатлениями, непременно отметить приезд, поделиться впечатлениями.
Красное вино, коньяк, мясные и рыбные деликатесы: сэкономленных командировочных хватило на всё.
Я напевал под нос, – сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо сердце, что ты умеешь так любить!
– Пабам, – хотел было сказать я, тихонечко открыв квартиру, но увидел нечто настораживающее.
Прокравшись на цыпочках до дверей комнаты, я едва не закричал.
Думал, что такие страсти бывают лишь во второсортных сериалах, но нет, это происходило наяву.
Страстные жеребячьи скачки были в самом разгаре. Жена играла роль наездника – страстно подгоняла резвого страстотерпца невообразимыми стонами, чего между нами никогда не случалось.