Первой реакцией на эротическую репризу было выкрикнуть “тпру!”, но я сдержался.
Нужно было обмозговать, проанализировать чересчур пикантную ситуацию, которая не могла содержать в себе варианты сколь бы то ни было логических объяснений.
Это измена и ничего кроме.
Я ругал себя последними словами за то, что не догадался позвонить, отстучать телеграмму, сообщить время приезда.
Лучше бы мне ничего этого не видеть.
Мысли в голове проворачивались с трудом.
Не знаю, что мной в тот момент руководило, но я тихо ретировался, не оставив следов посещения и снял на сутки номер в гостинице.
Нужно было основательно подумать.
Было о чём.
Аргументов за то, чтобы оставить всё, как есть, было три: я не мог вот так “с бухты-барахты” разлюбить Люсю, хоть она и предатель: у нас семья, сын. Изменение социального статуса равносильно пожару – менять придётся всё, а итог сомнителен.
Я был раздосадован, взбешён. Мне было больно.
Напрашивались мысли о возмездии, о компенсации морального увечья, о вариантах наказания порочной супружницы.
Нанесённая мне рана кровоточила, саднила.
Требовалось срочное лечение.
Ничего лучше, чем вино и водка, придумать не вышло.
Я жалел себя. Я страдал. Я готов был покончить с собой.
– За что, – кричало уязвлённое самолюбие!!!
Спиртное, однако, не пошло.
Зато родилась идея выплеснуть чувства и мысли на бумагу.
Праведное негодование: обида, гнев и презрение к коварной женщине водили моей рукой, создавая, строчку за строчкой, шедевр эпистолярного жанра, в котором над нашими с супругой отношениями проносились ураганы, штормы и грозы.
Было исписано убористым почерком с десяток листов, когда я не понял, что иссяк.
В душе не осталось ни-че-го.
Похоже, лимит возмущения был исчерпан до дна.
– Ладно, подумал я, – письмо адресату отправить всегда успею. Что, если рассмотреть вопрос с иного ракурса? Например – справедливое возмездие.
Минус на минус, так утверждает математика, даёт плюс. Если я изменю в ответ, будет ли это значить, что мы квиты? Станет ли мне легче от осознания отмщения, пусть даже таким экстравагантным способом?
На этой мысли я заснул, а когда очнулся и привёл себя в порядок, позвонил жене и радостно сообщил ей, что приеду сегодня.
Вот это поворот, скажет читатель.
Что есть.
Люсьен встретила меня хлебом-солью: искренне радовалась моему приезду, мурлыкала и ластилась, как кошка в охоте, светилась от счастья.
Сколько я ни наблюдал, не мог обнаружить и тени лицемерия в её поведении.
Люсенька улыбалась, возбуждённо щебетала, не забывая повторять, как сильно соскучилась, присаживалась ко мне на колени и целовала, целовала… целовала.
Я не верил собственным органам чувств, включая интуицию, которая или талантливо обманывала, смело воспроизводя заученную роль, или искренне ошибалась.
Жена всё так же любила меня, это было бесспорно.
Как же так? Я собственными глазами видел интимный поединок, чётко слышал чавкающие звуки, чувственные стоны.
Списать свершившуюся на моих глазах супружескую неверность на действие галлюциногенов, на временное помутнение рассудка или провал в другую реальность, попросту нелепо.
Клянусь, я не спал в тот момент, не был под действием ЛСД или кокаина, не ел даже половины грамма ядовитых грибов.
Но любящая жена – вот она: смотрит на меня доверчивым оленьим взором, обнимает, радуется.
Сомнения были, но силы сопротивляться очевидному желанию плоти иссякли.
Что было дальше и вовсе не поддаётся описанию: Люся удивила меня энтузиазмом, напором, неиссякаемой страстью, неутомимой мощью древнейшего из инстинктов, дикой ненасытностью.
Она ли сейчас кувыркается со мной в постели, недоумевал я, пытаясь найти отличия, несоответствия с той женщиной, которую оставил в нашей общей квартире перед поездкой в командировку?
В перерывах между раундами интимного единоборства я незаметно, но очень внимательно рассматривал те маленькие особенности её индивидуальной анатомии, которые отличали Люсю от любой другой особи.
Всё было на месте: шрам в виде латинской буквы V на левом бедре, шов после удаления аппендикса, родинка подмышкой, следы от прививки оспы, даже сломанный недавно ноготь указательного пальчика.
Это была она и не она.
Как же я сейчас любил эту милую чертовку!
Утром невольно пришлось отнести свои эмоции, поступки и мысли к категории сна разума, который, как известно, способен на всё, например, создавать омерзительных чудовищ, или очаровательных пушистых персонажей из романтических сказок.
Волшебство гармоничного, неувядаемого семейного единства и страстые любовные оргии продолжались целую неделю.
Я любил свою жену и не собирался с ней расставаться.
Однако… я так и не был отмщён.
Это расстраивало, напрягало. Необходимо было что-либо предпринять, чтобы успокоить взбудораженное эго, которое горячилось, требовало сатисфакции.
Уравновесить душевное состояние, успокоить обидное положение винторогого оленя, что само по себе унизительно пытало психику, могла только зеркальная измена: око за око.
Нервная система дребезжала, как старый маразматик скрипела суставами обиженных нейронных связей, впечатлительное бессознательное страдало от задетого самолюбия, которое капало на мозги, давило на ментальные кнопки, требовало действовать.
Всё это время я был возбуждён сверх меры. Это состояние напрягало.
Что я сделал? Ни за что не догадаетесь.
Я позвонил Аннушке и всё-всё откровенно рассказал ей.
Подруга довольно долго молчала, потом односложно сказала, – приезжай!