— Ну, и ладно, — с жаром ответила она. — Ничего. Вернёмся на исходную. Подождём два года, начиная от этого момента. Когда приедешь, я буду на третьем курсе. И что такого? Но давай уже оставим весь этот…
Она запнулась и не смогла подобрать слово.
— Идиотизм, — подсказал я.
Она улыбнулась и кивнула. А я… а я вдруг захотел хотя бы на секундочку стать простым школьником, забыть свои проблемы, принесённые из старых и уже никому не интересных времён, и вот с этой красивой, умной и доброй девочкой пойти в новую прекрасную жизнь.
— Ладно, — сказал я. — Твою мысль я понял и не возражаю. Зачем жить прошлым? Надо двигаться вперёд. Правильно?
— Да, — кивнула она. — Только… мне кажется… Ты такой отстранённый…
— Серьёзно? — удивился я и, не успев остановить себя, подался вперёд, наклонился и поцеловал Ангелину в улыбающиеся губы.
А она… испугалась. Вжалась в дверь и вообще, превратилась в комок. Не увернулась не оттолкнула меня, а просто испугалась. Я, разумеется, не стал продолжать и тут же отступил. Возможно, от меня пахло казематами, в которых пришлось провести несколько часов, а возможно…
Не ходи к ней целоваться, не ходи,
У неё гранитный камушек в груди…
Зазвонил телефон. Я кивнул Анжеле и взял мобильник в руку. Это был Романов. Я потянул за зелёную светящуюся кнопку. Но в этот же самый момент пришло сообщение от Насти Глотовой. И, не знаю как, я в этих смартфонах пока ещё не профессор, в общем каким-то образом вместо ответа Пете я нажал на её сообщение.
И на экране вдруг появилась сама Настя. Она постриглась и покрасила волосы в светло-зелёный цвет. Это был видосик, снятый, судя по всему у неё дома. Она стояла на большой кровати, как на сцене, а в руке держала микрофон. Заиграла музыка, и я сразу её узнал. Как говорится, я угадаю эту мелодию с трёх нот.
Я пытался уйти от любви
Я брал острую бритву и правил себя…
Блин! А я пытался закрыть это видео! Но оно никак не желало сворачиваться и уходить с экрана. Настя в коротеньких шортах и майке, едва прикрывавшей её выпуклости, изображала собственно пение. Открывала рот под слова Бутусова и делала различные жесты, полные драматизма и глубоких чувств.
— Глядь! — повторил я подцепленное в бомжатнике словечко. — Зависло!
— Дай я попробую, — протянула руку Ангелина и выхватила мой телефон.
Я хочу быть с тобой
Я хочу быть с тобой
Я так хочу быть с тобой
Я хочу быть с тобой
И я буду с тобой…
Глотова, конечно, отрывалась. На последних словах она многообещающе тыкала в меня пальцем, будто говорила, мол, никуда ты не денешься, я буду с тобой.
— Да пофиг, — я махнул рукой и кинулся к городскому.
Набрал Романова и сразу крикнул:
— Это Краснов, я с городского.
— А чё с мобилой?
— Да завис, гад. Сейчас перезагружу.
— Ясно. Ну, короче, я твоим вопросом позанимался. Поднял народ. Выслушал сто раз, кто я и что со мной сделают, понимаешь, да? Смотри, если там будет какая-нибудь подстава, я тебе лично голову отверну. Понял?
— Да, Пётр Алексеевич. Я понял. Выезжаю.
— Куда, нахрен!
— Нет, а как? Я ж там был. Покажу всё.
— Не надо ничего показывать!
— Там вещи мои, мне их забрать надо по-тихому.
— Чего? Какие ещё вещи?
— Куртка кожаная, одна штука. Дорога мне, как память о родителе. И ещё там одна штуковина. Фамильная реликвия.
— Короче, не долби мне мозги, понял? Сиди дома, жди звонка.
— Да я еду-еду уже. Как раз и проконтролирую заодно.
Сука-сука-сука-сука… Если мы сейчас попрём туда, значит стволы с собой лучше не иметь. Поскольку можно нарваться на досмотр и будет тогда такой кипеш, что ни в сказке сказать, ни пером описать!
— Надо телефон выключить! — покачала головой Анжела. — Крутой косплей, кстати. Это Настя что ли Глотова?
Я взял у неё из рук телефон и отвернулся. Настя там наяривала, с плясками и двусмысленными, почти эротическими движениями и жестами. Кое-как я вырубил мобильник и подбежал к окну. У подъезда стояла тачка Кукуши. Видать не мог мне дозвониться. Я снова потыкал кнопки городского телефона.
— Приехал?
— Да! А ты где?
— Сейчас! Телефон завис. Бегу. Мам, бутерброды!
— Держи! — воскликнула она. — Мастер квеста. Юля мне почему-то ничего не сказала про ваши казаки-разбойники.
Я схватил спортивную куртку, бутерброды, сунул телефон в карман и открыл дверь.
— Я тоже пойду, — кивнула Анжела и снова улыбнулась своей фирменной чистой и непорочной улыбкой.