– Е-мое, – проговорил Перкинс. – Это же Колин.
Колин падает
Это был Колин. Очевидно, он успел разобраться с открытием супермаркета и нагнать нас, чтобы проверить, как у нас дела. Оставалось только догадываться, что было потом, но, наверное, его приняли за вражеский самолет. Мы были бессильны ему помочь. Оставалось только молча переживать и наблюдать, как Колин пытается выкрутиться и улететь восвояси. Но дым, шум и раскаленная шрапнель дезориентировали дракона, и он, наоборот, заходил все глубже в воздушное пространство Кембрийской Империи. В какой-то момент в небе появился черный клуб дыма, Колин завалился на спину и стал падать. Даже нам было видно, что одно его крыло было порвано, и там, где раньше была мембрана, трепались лохмотья. Вторым крылом он отчаянно лупил по воздуху, тщетно стараясь как-то контролировать падение.
Я посмотрела на Перкинса. Его указательные пальцы уже были направлены на дракона. Соображая на ходу, он пробормотал себе под нос какие-то слова.
– Хорошее начало, – сказала я.
Перкинс во что-то превратил дракона, и тот перестал сопротивляться. Солнце выхватило фигуру Колина и отразилось зеленоватым отблеском. Мне стало понятно, что материал, в который превратился наш дракон, не был чем-то практичным и ударопрочным – это было стекло. Столкновение с землей будет смертельным для Колина.
– Еще раз, – потребовала я, стараясь не повышать голоса и не паниковать, хотя обстоятельства и обязывали.
Перкинс повторил заклинание, и дракон перестал быть стеклянным. Он превратился в величественное мраморное изваяние. Мраморный Колин оставит на земле более глубокую вмятину, чем стеклянный, но в остальном результат будет столь же плачевен.
– Я сейчас, я сейчас, я уже, – твердил Перкинс, заходя на третий круг ворожбы.
Колину оставалось до земли уже меньше тысячи футов. Он крутился в свободном падении, и воздух свистел в трещинах его омертвевших крыльев. У гравитации с драконами были давние счеты, и я боялась, что гравитация вот-вот возьмет очередной раунд. Драконы: ноль. Гравитация: шестьдесят три.
Перкинс не бросал попыток наколдовать Колину подходящую форму. Дракон превращался то в бронзу, уподобляясь китайской статуэтке с вымахнутой передней лапой, то в алебастр. Столько талантливых и мудреных метаморфоз – а толку от них было как от козла молока. Но когда Колин на высоте трехсот футов от земли превратился в ледяную статую, мое терпение лопнуло. Не в силах ни на что повлиять, я стукнула Перкинса в плечо. Не знаю, на что я рассчитывала… У него оставалась последняя попытка, и если он не выполнит заклинание как надо, Колина уже ничто не спасет.
– Эй…
– А ну, соберись, – процедила я, – или между нами все кончено.
Технически между нами еще ничего не было начато, если мы романтику имеем в виду, но я верила, что он все равно ценит наши отношения, и моя угроза послужит ему дополнительным стимулом, чтобы вложить в заклинание всего себя. Когда до падения, угрожавшего разбить Колина вдребезги, оставались последние двести футов (читай: пара секунд), Перкинс выпустил последнее заклинание, и Колин превратился в матово-черную субстанцию.
Я затаила дыхание.
Колин шмякнулся на трассу с оглушительно громким, гулким и зычным звуком, едва миновав двух путешественников и одну машину. На какое-то мгновение его расплющило по дороге в плоский блин шести дюймов толщиной. Но уже через секунду молекулы резины, составлявшие в данный момент его тело, собрались обратно, вернув ему вид дракона, и Колина отпружинило высоко в воздух. Да так высоко, что зенитчики снова принялись палить, только на этот раз с гораздо меньшей прицельностью, и все снаряды улетели в молоко. А Колин, описав дугу, тем временем снова падал вниз и, приземлившись ярдов в пятистах отсюда, снова взмывал в воздух. Нам оставалось только, поникнув духом, провожать резинового Колина взглядом, пока тот ускакивал вдаль и не скрылся из глаз на севере за пологим холмом.
– Что за жесть, – выдохнул Перкинс и, пока прохожие не заметили его участия, опустил пальцы, дымившиеся уже в буквальном смысле. Но никто не обращал на нас внимания, и Перкинс, внезапно обессилев, опустился на наши чемоданы и обхватил голову руками.
Я спросила:
– Ты как?
– Жив, – отозвался он. – Никогда еще не доводилось выполнять таких сложных заклинаний. Как я выгляжу?
Изможденным, выжатым как лимон… Каким-то… изменившимся. Потрепанным жизнью, что ли. Но вслух я сказала, что ему просто нужно хорошенько выспаться. Он согласился.