– Такое бывает, – произнес фермер с грустью.
Экскурсия подошла к концу. Я прикупила отшелушивающий крем для ног Матушке Зенобии, принцесса подписала открытку родителям, и мы ушли с фермы.
– Жалко, что никого не съели, – заметил Игнатиус, когда мы подходили к стоянке. – Никому даже ногу не откусили. Я разочарован.
– Надо сначала намазаться жиром, и тогда спокойно можно с ними драться, – сказал Кертис, вслух читая буклет, – и выиграть призовой фонд.
– Съели кого-нибудь? – спросила Эдди, когда мы расселись по своим местам.
– Никого даже не покусали. Жуткая невезуха, – проворчал Игнатиус. – Ральф, чувак, что с тобой? Как-то ты… странно выглядишь.
– Все нормально, – ответил Ральф, который действительно выглядел странно, как будто охмелевшим. – Это из-за высоты. Со мной все в порядке.
– Что ты с ним сделала? – спросила я Эдди, взявшись за руль.
– И пальцем не тронула, – ответила она. – Я отошла в туалет, а когда вернулась, он уже весь вспотел и бормотал что-то про анчоусы.
– Мулий грипп? – предположила я.
– Скорее всего просто нервы перед Пустой Четвертиной.
Я бросила еще один взгляд на Ральфа. Он как будто немного расслабился, хотя его зрачки то сужались, то расширялись по несколько раз в секунду.
Так мы ехали еще полчаса, пока не оказались у уснувших межевых камней, отмечающих границы бывших Драконьих Земель. На них висел большой, хорошо пожеванный знак:
ОПАСНОСТЬ!
Пустая Четвертина
Или в оба бди – или с места не сходи
Пустая Четвертина
Пустая Четвертина до буквы соответствует своему названию. Она занимает ровно четверть Кембрийской Империи, и она, представьте себе, пустая. Это невозделанный простор, зона более-менее квадратной формы и сорока миль в поперечнике. Нет на свете такого психа, который захотел бы тут жить, и Пустая Четвертина так и оставалась тысячью акрами колючих трав, болотных топей, узловатых дубов и редких смоляных ям.
Мы въехали в ее пределы, исполненные трепета и предвкушения, но единственным ярким событием за целых полчаса езды оказалось стадо базонджи, протопотавшее вдалеке, да промелькнувший мельком пружинистый хвост барсука-снорка. Мы встретили несколько автомобилей, возвращавшихся с незадавшейся охоты на тральфамозавра, и еще нас обогнали два гнавших по обочине мотоциклиста. Их мы потом нагнали. Ну то есть как «нагнали»: через три мили мы нашли их раскуроченные мотоциклы, а ездоков не было и следа.
Кертис спросил, что могло с ними случиться, и Эдди ответила:
– Этого скорее всего так никто никогда и не узнает. Здесь постоянно пропадают без вести, и найти удается только половину. Свидетельства о смерти в наших краях имеют специальную клеточку с пометкой «Летальный исход вследствие неустановленной смертельной опасности». Напротив нее галочку ставят чаще других.
– Хорошее место, чтобы убить неприятного тебе типа и выйти сухим из воды, – произнес Кертис задумчиво.
– Наверняка и такое бывало тут не раз, – сказала Эдди. – Но справедливость имеет свойство восстанавливаться естественным путем.
А мы все ехали. Дважды нам встретились вооруженные разбойники, которые, как ни странно, ничуть не обеспокоили Эдди. Он бросила один взгляд на их одежды и общее поведение, велела мне ехать своей дорогой и не обращать на них внимания, что я и сделала без всяких происшествий. Но третья засада, видимо, чем-то отличалась, потому что Эдди сказала мне тормозить.
– Это разбойники – Олдвикцы, – объяснила Эдди, – и они гораздо опаснее. Между нашими с ними племенами недавно вышло одно недоразумение, и в отношениях сейчас сложный период.
– Насколько недавно? – спросил Перкинс.
– Три века назад. Говорить буду я.
Мы остановились на обочине, и к машине вразвалочку приблизились трое вооруженных мужчин. Одеты они были в традиционный костюм Олдвикцев: шерстяные твидовые пиджаки, кожаные сапоги и кепки. Как и у Эдди, комбинации сложных татуировок на их лицах сообщали об их семье, статусе и обязательствах. Вооружены они были старинными орудиями, на груди крест-накрест висели идентичные патронташи. И судя по всему, сегодня мы были не первыми их жертвами: один пленник у них уже был. Потупив взгляд, он сидел на камушке неподалеку от базонджи, которые нетерпеливо вытаптывали землю.