Ральф отреагировал тем, что вырвался из рук захватчиков и, блея овцой, стал вытворять в воздухе кульбиты, на мгновение превратился в тигра и обратно, не прекращая ни на секунду истерически подхихикивать. А Игнатиус и Кертис гоготали во все горло, подзуживали его, и даже некоторые разбойники начали веселиться. Но тут нога Ральфа стала стремительно увеличиваться, пока не выросла вчетверо, разорвав на нем ботинок. В нас полетели ошметки шнурков, язычков, задников и носов. Больше никто не смеялся.
– Ну, давай тогда, – разрешил Гарет.
Перкинс направил на Ральфа указательные пальцы и сосредоточился. Накладывать стандартную отмену заклинаний Магнафлекс сейчас было бы слишком рискованно, учитывая, что в теле Ральфа протекали процессы тридцати-сорока разных чар. Нет, Перкнис хотел провернуть кое-что другое, и я вскоре догадалась что: альфу и омегу всех реверсивных заклинаний, редко используемую, высасывающую из колдуна все соки и безмерно опасную Глобальную Генетическую Перезагрузку.
Когда голова Ральфа распухла вдвое больше обычного, он прекратил хихикать. Потом голова его снова уменьшилась, а грудная клетка, занятно подрагивая кожей, поменялась местами со спиной. Зрелище было куда более неприятное, чем кажется на словах. Даже Игнатиус с Кертисом скривились.
Ральф завопил от боли. Не так, как будто ему наступили на палец, а скорее как будто выбили коленную чашечку – вот такой боли, только с помноженными на семь родами в придачу и еще зубной инфекцией за компанию. Одним словом, молитесь, чтобы вам никогда не довелось испытать такую боль на себе.
Пока он выл, его ухо дрейфовало по лицу со звуком рвущейся ткани, а фаланги пальцев оторвались и посыпались на нас, чудовищным рикошетом разбив зеркало заднего вида и вынудив двух разбойников пригнуться.
И Перкинс наконец выпустил заклинание.
Из его пальцев вырвался поток энергии, и Ральф исторг комок холодного огня, который стал увеличиваться, пока не вырос в тридцатифутовый шар. Шар застыл, позволяя нам оценить это волшебное зрелище в потрескивающем свете, а затем стремительно схлопнулся в плотный клубок света, облепившего орущего Ральфа, пока не исчез вовсе, забирая с собой последние искры яркого света. Что-то прогремело вдали и стихло. Ральфа, которого мы знали, больше не было.
Это австралопитек
– Куда делся Ральф? – спросил Игнатиус. – И кто это?
Он разглядывал низкорослого, не выше четырех футов, волосатого, обезьяноподобного человека. У него было блиноподобное лицо и сильно выпирающие вперед челюсти. Сутуловатый, с длинными руками и ногами, человек был совершенно гол и поглядывал на нас исподлобья. Перкинс без сил тяжко опустился на сиденье.
– Это – австралопитек Ральф, – ответила я. – То, что сделал Перкинс, называется Глобальной Генетической Перезагрузкой. Единственным способом вывести Ральфа из-под влияния стольких чар, было дочиста выскрести из него все, что делало Ральфа – Ральфом. И так как Ральф является человеком, перезагрузка вернула его в предшествующее этому виду состояние и сделала его до-человеком, из которого в конечном итоге получится сам Ральф.
Кертис с возмущением уставился на Перкинса.
– Ты превратил Ральфа в пещерного человека?
– Или так, – пробормотал Перкинс, прикрыв глаза от усталости после проделанных трудов, – или перезапустить его на дефолтных настройках кролика. Честное слово, лучше уж австралопитеком. Так он хотя бы может эволюционировать обратно в человека. А кролик – он и есть кролик.
– Эволюционировать обратно? Какое облегчение, – сказал Игнатиус. – А то я обещал его маме, что верну его домой к концу недели.
Мы с Перкинсом переглянулись.
– На это уйдет чуть больше недели, – сказала я.
– Ну, наверное, мы могли бы подержать его в комнате для гостей, что ли. Насколько больше?
– Миллион шестьсот тысяч лет плюс минус. Мне жаль это говорить, но остаток жизни Ральфу придется провести в виде примитивной версии человека. Он по-прежнему Ральф, только с допотопным набором навыков, слаборазвитой мозговой деятельностью и специфическими привычками. Но он сможет научиться говорить отдельные слова и даже держать ложку.
– У-ук, – сказал Ральф, поглядывая на нас маленькими темными глазками. Даже в таком виде он оставался похож на прежнего Ральфа, только был ниже его ростом, шерстистее и допотопнее.
Кертис сделал угрожающий шаг вперед.