– У меня есть… дракон, – сказала я. – Он, конечно, резиновый, но вот-вот должен превратиться обратно.
– Даже если он превратится и если он прилетит, будет ли он готов убить троих ради Перкинса?
Я подумала о непробиваемом пацифизме Колина.
– Наверное, нет. Но у него устрашающий вид – когти, клыки, шипы на хвосте, огонь из пасти, вот это вот все.
– Может, там, откуда вы родом, такое и наводит страх. Но на нашей земле столько омерзительных, извивающихся, хлюпающих, летучих и ползучих тварей, что дракон рядом с ними вообще не страшен. Так, максимум на двоечку. Для сравнения тральфамозавр – это пятерка, а моя бабуля – восьмерка.
– Какая у тебя интересная бабуля, – заметила я.
– Как-то раз она сожрала живую гончую, – сказала Эдди. – Вот это было действительно интересно, особенно во время свадебной церемонии.
– Представляю, как отреагировали жених и невеста.
– Она сама была невестой. Думаю, так она хотела что-то доказать своим свекрам.
Принцесса скорчила гримасу.
– Вот так доказательство.
– Но должны же мы как-то помочь Перкинсу, – не сдавалась я. – Он наш очень хороший друг, и он мне очень нравится.
Эдди пожала плечами.
– Мы же не на смерть его посылаем. Встретитесь еще, честное слово.
– Я боюсь, император Тарв возобновит разработки термомагического оружия, если у него появится личный маг.
Эдди обдумала мои слова.
– Ты права, – согласилась она. – Это будет вопиющей катастрофой. Подожди-ка.
Похлопав меня по плечу, она отошла к разбойникам, которые поздравляли друг друга с такой наживой.
– Сколько за этого? – спросила она, указывая не на Перкинса, а на их предыдущего пленника.
– Что, Эдди, примериваешься к карьере в киднеппинге?
– Заработок у гидов уже не тот, что раньше.
Гарет подумал над этим и кивнул. Нагнувшись друг к другу, они начали торговаться, и через пару минут Эдди вернулась к нам в сопровождении их первой жертвы. Это был мужчина лет шестидесяти с лишним, одетый в твидовый пиджак и брюки-гольф. У него было добродушное лицо и пышные усы, и складывалось впечатление, что он не спал в нормальной кровати не меньше недели.
– Это мистер Уилсон, – сказала Эдди, – а мы уезжаем.
Нам не нужно было повторять дважды, и все быстренько расселись по местам.
Я тихо спросила у Эдди:
– Зачем ты его выкупила?
– У меня есть идейка, как вернуть твоего Перкинса, и мне не нужны свидетели.
Я уставилась на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. Нет, не шутит. Эдди кивнула в сторону разбойников, которые собирались уезжать.
– Вам пора прощаться.
Я подошла к Перкинсу.
– Привет, – сказала я. – Как себя чувствуешь?
– Так себе, – ответил он. – Они хотят подарить меня императору. Меня раньше никогда никому не дарили.
Я нагнулась к нему, поцеловала в щеку и, пользуясь случаем, прошептала:
– Верь нам. С тобой все будет в порядке.
Разбойники усадили Перкинса на свободного базонджи, и скоро вся их компания скрылись из виду в пыльном облаке. Проводив их взглядом, я вернулась к броневику. Можете себе представить, каково было у меня на сердце в эту минуту. Перкинс был мне практически бойфрендом, несмотря на свежую разницу в возрасте, и я не хотела его терять. Я посмотрела на часы. В семь нужно будет связаться с Тайгером по ракушке и сообщить о случившемся. Или Мубин, или леди Моугон наверняка придумают выход.
Клаеруэн
– Добрый день, – сказал наш новый спутник, как только мы снова двинулись в путь. – Можно без «мистера», Уилсона вполне достаточно. Я – орнитолог.
– Кто? – переспросил Кертис.
– Он изучает птиц, – объяснила принцесса.
– Вы разве не слышали, – бесцеремонно рассмеялся Кертис, – в Империи не осталось птиц.
– Отчего радость от наблюдения за ними многократно возрастает, – сказал Уилсон. – Только представьте себе, какой это восторг: обнаруживать птиц там, где их нет. Восхитительно.
– Ну вы и псих, – фыркнул Кертис.
– Как грубо, – беззлобно отозвался Уилсон. – А кто будет ваш волосатый приятель, и в курсе ли он, что его причинное место у всех на виду?
– Это Ральф, – сказала я. – И мне кажется, ему все равно.
– У-ук, – подал голос Ральф, как бы соглашаясь.
– Орнитолог, говорите? – переспросила я, возвращаясь к предыдущей теме.
– Я потому так легко и сторговалась за его выкуп, – сказала Эдди. – Гарет принял орнитолога за антолога. Люди прикладных профессий, владеющие искусством составления поэтических сборников, это доходный товар, который легко сбыть, тогда как любители птиц только едят за твой счет и приговаривают: «О, остановите машину, кажется, я вижу пеструю гузотряску».