Я лежала на спине, смотрела в ночное небо в окошко над головой и прислушивалась к звону у ограды, где ночные звери кружили вокруг стоянки. Дома были какие-то проблемы. Мубин настаивал на «любых ресурсах», чтобы вернуть Перкинса, и велел не отступаться от поисков Ока Золтара, хотя сам ведь считал это дурной затеей. Что-то тут было нечисто. Я думала и думала об этом, пока не забылась сном.
Небесный тихоход
Когда я проснулась, солнце уже поднималось над горизонтом, но стояло еще невысоко. Меня будили дважды за ночь. В первый раз стадо тральфамозавров шумно протопотало мимо, во второй – Игнатиус, мирно спавший в своей постели, проснулся и обнаружил плотоядного слизняка размером с корнишон, присосавшегося к пальцу ноги. Он завопил и отодрал его от себя, так что, слава богам, бежать на выручку не пришлось.
Я отперла щеколду боба и осторожно выглянула наружу. По земле стелился туман, в котором могли затаиться Хотаксы, так что нельзя было расслабляться, пока туман не рассеется. Я скрутила спальник, прибрала за собой боб, собрала вещи и вписала свое имя в гостевую книгу, после чего слезла по лестнице вниз и стала готовить завтрак, периодически поглядывая по сторонам.
Какой-то неповоротливый тральфамозавр сдвинул наш броневик на несколько футов в сторону, но машина, к счастью, не пострадала, не считая небольшой вмятины на броне. Земля была усыпана следами барсука-снорка, кое-где исчерчена блестящими дорожками, оставшимися после плотоядных слизней. Теоретически мы могли бы соскрести слизь и немного подзаработать, продав ее на любую фабрику клея – жидковатая субстанция в клеевых пистолетиках – это как раз и есть слизневые секреции.
– У-ук? – сказал Ральф, высунувшись из-за куста. Ночь он провел под открытым небом и вроде никак не пострадал. Наверное, австралопитек больше нашего привычен к дикому окружению и снующим вокруг хищникам. С другой стороны, большинство существ, к которым он мог быть привычен, вымерли на исходе плейстоцена.
Я спросила:
– Как спалось?
Он уставился на меня непонимающими глазами.
– Х-уук, – сказал он, старательно выделяя «х». Кажется, он учился говорить – учился заново, если точнее. – См-уук. – Он показал мне каменный нож, который как раз мастерил.
– Можно подержать? – спросила я и вытянула вперед руку. Ральф посмотрел на меня недоверчиво, но нож все-таки дал. Это было пропорциональное орудие с резной костяной рукояткой в форме гусеницы броневика. На плавно изогнутом лезвии были вырезаны коварные зубцы, и кремень в этом месте был стесан так тонко, что казался почти прозрачным. Я одобрительно улыбнулась и вернула ему нож. Ральф криво улыбнулся в полрта, убрал нож в большую дамскую сумку, которую успел где-то раздобыть, и повесил сумку себе на локоть.
– Дженнифер, – сказала я, указывая на себя.
– Дж-уук-ф, – сказал он в ответ, а потом показал на себя: – Р-ууфф.
Я улыбнулась.
– У тебя хорошо получается.
Пока я кивала, он показывал мне на разные предметы вокруг, и крошечная часть бывшего мозга Ральфа пыталась изъясняться через голосовые связки австралопитека.
– Бр-уук, – говорил он, показывая на броневик.
Потом Ральф уединился и стал упражняться в произношении, завтракая собранными им жуками.
Я с прискорбием отметила, что лестницы Перкинса и Эдди не были убраны вверх: значит, они так и не вернулись. И лестница Игнатиуса тоже была спущена. Я заглянула в его боб – там никого не было. У основания его шестка я заметила несколько слизевых полос и отметины странной формы, но никаких следов самого Игнатиуса. И только отправившись собирать огневые ягоды, чтобы готовить завтрак, я его нашла. Он устроился в одной из деревянных лодок (ну как «устроился» – втиснулся между досок), которые, напоминаю, были легче воздуха из-за термомагических перебоев и висели в небе, не отрываясь от земли только благодаря ветхому крепежу. Игнатиус был жив, бодр и глубоко потрясен.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Нет, я не в порядке! За сегодняшнюю ночь меня пытались съесть несколько больших тварей, две мелкие и одна склизкая козявка.
– В Пустой Четверти это называется затишьем, – сказала я. – Тебе что, никто не объяснил здешние риски перед тем, как вы приехали?
– Нет, – ответил Игнатиус возмущенно. – Ребята сказали, это будет как бы самое крутецкое и очешуительное приключение в моей жизни, жутко рискованное и смертельно опасное или типа того.
– И?..
– «Типа того», – говорили они, а не на самом деле смертельно опасное! Да вы тут все психи ненормальные, раз добровольно сюда лезете. Я хочу домой!