– Наверное, ты очень хорошо ориентируешься в Пустой Четвертине.
– Прикипел я к этому месту, – сознался он с улыбкой. – Я люблю наблюдать за людьми, анализировать то, как они взвешивают риски, которые влекут за собой разные решения. Вот ты, например, знаешь, что по статистике с большей вероятностью можно погибнуть по дороге в аэропорт, чем на борту самолета, на который ты сядешь?
– Ты явно никогда не летал «ХламоЛетом».
– Нет правил без исключений, – согласился Габби.
Прошел час, и ни одной машины не попадалось нам на глаза – только пара «скайбусовских» фур, везущих, вероятно, авиационные запчасти за границу. Фуры промчались мимо, проигнорировав наши попытки поймать попутку, хотя бы и в обратном направлении, и вскоре скрылись из виду. Теплело, мы разговаривали все меньше и меньше. Уилсон, обычно такой шумный и оптимистичный, стих, и даже Ральф, который до этого носился вокруг как угорелый, начал внимательнее смотреть по сторонам. До Ллангерига оставалось миль двадцать пять, если держаться дороги, и добраться туда до темноты было нереально. Ночь под открытым небом была неизбежна. Габби уверял, что сможет справиться с любым монстром при свете дня, но не брался гарантировать нашу безопасность ночью. Прогнозирование рисков требовало от профессионала трезвости суждений, а здесь по примерным подсчетам водилось свыше шестнадцати форм жизни, которые могли убить нас раньше, чем мы заметим их присутствие.
– Давайте вернемся, – предложил Уилсон, когда мы сделали привал. – Там хоть есть где переночевать. Может, даже встретим в лагере туристов, которым будет по пути.
Он стянул ботинок и удрученно посмотрел на мозоли, которых натоптал уже немало.
– Новых туристов можно ждать целую неделю, а то и больше, – сказала я. – А мне нужно возвращать Перкинса, броневик и служанку.
А еще не будем забывать про резинового дракона и Око Золтара.
– Мы могли бы срезать и пересечь Пустую Четвертину наискосок, – сообразил Габби. – Я знаю тропу Хотаксов, которая выведет нас прямиком к Ллангеригу, мимо логова Антагониста – это дракон, который однажды хозяйничал в этих Драконьих Землях.
– Пешком всю Пустую Четвертину? – переспросил Уилсон, не веря своим ушам.
– А что такого. Дракон жил тут так долго, что генетическая память всей местной фауны успела адаптироваться. Он мертв уже полвека, а ничто до сих пор не смеет туда ступить. Я прогнозирую фактор риска от ночевки в бывшем драконьем логове не больше четырех процентов.
– Звучит многообещающе, – сказала я, тем более что драконы меня все равно не пугали. – Ральф? Что скажешь?
Ральф сказал:
– Дн-ууф, – и уставился на меня с интересом. Его ответ мог значить хоть «да», хоть «нет», хоть что угодно, но я должна была хотя бы спросить.
– А, какого лешего, – вздохнул Уилсон, пожимая плечами. – Показывай дорогу, и дело с концом.
На том и порешили. Пройдя еще полмили по трассе, мы завернули на узкую тропу близ мемориала «Могила безымянного туриста». Надпись гласила, что турист был «съеден, но не забыт» – хотя, судя по состоянию могильного камня, все-таки забыт.
И вот, переведя дух и обменявшись полными тревоги взглядами, мы зашагали по открытому простору Пустой Четвертины.
Старые Драконьи Земли
Тропа Хотаксов отчетливо проступала среди поросших травой кочек, но продвигались мы медленно. Так нам пришлось идти в обход завала камней, из которых ветры выточили причудливые и пугающие фигуры, сторониться зияющих земляных воронок, топей, местами даже тлеющих смоляных ям, усыпанных обугленными костями крупных травоядных.
Вот мимо нас прошествовало стадо элефино, понуро уставившихся себе под ноги. Вот мы набрели на миграцию жуков-хихунов. Плотная шеренга желто-крапчатых панцирей тянулась насколько хватало глаз. Мы перешагнули неугомонно хихикающих насекомых, пересекли опустевшую деревушку, пока не вышли на заброшенную дорогу, которая была вымощена большими плоскими камнями, испещренными непонятными символами.
– Этой дорогой дракон возвращался в свое логово, – сказал Габби, когда мы ступили на каменные плиты, меж которых пыталась пробиваться зелень, и ускорили шаг. – В те времена, когда еще не был заключен Пакт с драконами, когда драконы могли свободно передвигаться и пользовались не меньшей популярностью, чем короли и императоры.
По древней дороге, то замедляя шаг, то наверстывая, мы шли весь день. Один раз нам пришлось полчаса пережидать стадо тральфамозавров, в другой раз мы притормозили из-за подозрительных звуков, которые на поверку оказались всего лишь стадом автомобильных газелей, получивших свое название за то, что их клич точь-в-точь походил на автомобильные гудки. Честное слово, гудящее наперебой стадо на слух было не отличить от дорожной пробки в Турине.