Свист стал громче, ветер усилился – пресловутый «грозовой фронт», предвестник охоты на бреющем полете, грозился смести с земли все, что только могло взлететь в воздух. Секунда – и воздух заполонили птицы всех мастей, тщащиеся обогнать хищника. Мимо нас проносились чайки, воробьи, ястреб, три цапли, пеликан и два десятка скворцов, жмущихся друг к дружке в поисках спасения. Многие приземлились в изувеченный автомобиль и, на время забыв нас бояться, забились во все доступные щели. Три тупика зарылись ко мне под куртку, а воробьи, галки, кулики и один дятел отчаянно пытались пролезть под бронированный кузов.
А свист продолжал нарастать, вместе с ветром и грозовым фронтом. У меня заложило уши. Мимо вдруг пронесся рой насекомых, дрожащих и кувыркающихся в потоке ветра. Бабочки, пчелы, осы, божьи коровки и мириады других сбились в один растерянный рой в безнадежной попытке уйти от погони. Пыль, земля, мелкая галька, клочья травы поднимались в воздух и подмывались вверх ураганом. Я подняла голову, чтобы посмотреть на левиафана – вы бы сделали то же самое на моем месте – и обратила внимание на Ральфа. Он стоял на камне с ножом в руках, наблюдая за стремительно приближающимся гигантом. Теперь я тоже увидела левиафана – точнее, фрагменты левиафана. Прежде всего в глаза бросалась его пасть – зияющий овал в двадцать футов шириной, окаймленный жемчужно-белыми зубами размером с артиллерийский снаряд каждый. Остальной левиафан оставался неразборчивым, дрожащим миражом в облаках. Еще несколько секунд – и зверь накрыл нас и прошел у нас над головами с громом и шумом, как гигантский пылесос. Я заметила Ральфа. Он готовился к атаке. Может, ему показалось, что один австралопитек сможет одолеть левиафана. Может, он хотел быть первым, кто попытался. А может, в глубине души осторожничающий одиночка, который когда-то был Ральфом ДиНейлором, хотел покончить с такой жизнью, дерзнув принять свое самое рискованное решение. Я не знаю. Но пока левиафан проплывал мимо, Ральф ухитрился воткнуть кинжал под кожу звериного брюха, и чудище подхватило и понесло его, продолжая охоту и как будто не обращая внимания на пассажира.
Военная машина, служившая нам убежищем, пошатнулась, когда левиафан прошел над ней, и все замерло. Стих ветер, птицы повысовывались из укрытий, потерли свои клювы и разлетелись, не придавая происшествию большого значения. Мы с Габби смотрели левиафану вслед. Левиафан… точнее, дрожащий мираж, который был левиафаном, спустил воздух из рядов парных дыхал у него на подбрюшье и рванул вертикально вверх.
– Это Ральф? – спросила я.
Это Ральф. Он держался за звериное брюхо, пока тот взмывал в высоту на тысячи футов, оставляя за собой шквал пыли, перьев, земли и травы. Упорству Ральфа можно было только позавидовать. Даже его дамская сумка была при нем и болталась у него на локте.
Проснулся Уилсон, проморгался и встал.
– Я что-то пропустил?
– В некотором роде, – ответила я и показала на крошечную точку, в которую превратился Ральф, еще различимый на фоне бледного контура едва заметного левиафана. Казалось, как будто он поднимается ввысь сам по себе. Через несколько секунд левиафан завалился на бок, меняя направление и заходя на север, и Ральфа не стало видно.
– С ним все будет в порядке?
– Пока пальцы не разожмутся, – ответил Габби.
В тишине мы смотрели в опустевшее небо.
– Он был нам верным товарищем, – сказала я с грустью.
– Нам будет его не хватать, – согласился Уилсон.
– В Империи всегда теряют друзей, – философски вставил Габби. – Уверен, он не последний, с кем придется проститься до конца этого путешествия.
Я вспоминала предсказание Эдди и сказала:
– С точки зрения математики ты, может, и прав. Но как же я надеюсь, что ты ошибаешься.
– Ох, и низко же прошел этот левиафан, – отметил Габби.
Он отцепил что-то с изодранного края побитого кузова. Это был ошметок кожи, который он разложил на своей ладони, и кожа сменила цвет, подстраиваясь под его руку. Габби переложил лоскутик на мою ладонь, и она сразу потемнела, подстраиваясь под меня.
– За кожу левиафана на черном рынке в Кембрианополисе можно выручить хорошие деньги, – сказал Уилсон.
– Если нас поймают люди императора, не сносить нам головы, – ответил Габби. – Лучше от этого избавиться.
С этими словами Габби выпустил лоскут кожи из рук, и он поднялся в воздух как пушинка.
– Левиафаны легче воздуха? – спросила я завороженно, не веря своим глазам.
– А как такая махина летает, по-твоему? – ответил Габби и добавил: – Нам пора. Если повезет, успеем достичь границ Пустой Четвертины раньше, чем нас примут за завтрак. И еще, Дженнифер?