– А вы ему кто? – спросил Дирк, подозрительно на нас поглядывая.
– Дальние родственники, – ответила я. – По маминой линии.
– М-м-м, – отозвался могильщик. – Ступайте за мной.
Он вел нас между сотнями надгробий, где были вырезаны имена, даты и коротенькие эпитафии в характерном железнодорожном стиле. Они варьировались от прямолинейных «Нажал на стоп-кран» и «Сгорел на работе» до более поэтичных «Уехал в депо» и «Выведен из эксплуатации».
На перекрестке мы повернули налево и пошли по очередному проспекту могил.
– У вас тут, наверное, много работы, – заговорила я с могильщиком.
– Больше, чем у забивщика индюшек на Рождество.
– Какая метафора, – сказал Перкинс, – очаровательная.
– Вот он, – могильщик кивнул на невзрачный крест с именем «Квиззлер» и датой шестигодичной давности.
– Вы были знакомы? – спросила я.
– Видал однажды, – хмыкнул могильщик. – Но разговор не задался.
– Вы знаете, как он умер?
– Иные скажут, что трава стала его погибелью.
Я вздохнула. Могильщики вечно говорили мрачными загадками. Прежде чем студентам техникума могильщиков выдавали лопаты, им требовалось овладеть искусством диалога с внезапными витиеватыми репликами.
– Трава? – переспросила я.
– Угумс. Сплошная трава была здесь, пока он не явился. Миновал похоронное бюро, и не нам было рыть его могилу.
– А кому тогда?
– Сам и вырыл. Он все сделал сам, окромя разве отпевания. Сам явился, сам могилу вырыл.
Мы с Перкинсом переглянулись.
– То есть вы хотите сказать, – проговорила я медленно, – что он пришел сюда живым, вырыл могилу и сам в нее лег?
– Горячо, – сказал могильщик. – Только не пришел и не лег. Явился и зарылся так быстро, мы и чихнуть не поспели. С другой стороны кладбища слышно было.
Перкинс тоже начинал терять терпение.
– Если я дам вам денег, – сказал он очень медленно и решительно, – вы скажете, наконец, что, черт возьми, вы имеете в виду?
Могильщик пригрозил ему пальцем и рассмеялся.
– Хорошо, – сказала я. – Я почти поняла. Он прибыл в спешке, но не через ворота, с большой скоростью зарылся в землю, издавая при этом громкие звуки.
– Угумс, – бросил могильщик, разочарованный нашей непонятливостью. – И ни слова больше вы от меня не добьетесь, пока ума не наберетесь.
Могильщик развернулся, но Перкинс окрикнул его:
– Вы просто… Вы засыпали его землей там, где он приземлился?
Могильщик остановился, медленно обернулся. В его глазах горел огонек, и он очень многозначительно смотрел вверх. Мне не нужно было следовать за его взглядом. Я поняла, что он имел в виду. Эйбл Квиззлер не пришел, а упал на кладбище, и видимо, с большой высоты, если одной силой своего падения он вырыл себе могилу.
– Как думаешь, с левиафана? – спросила я.
– У меня нет другого объяснения, – сказал Перкинс. – А левиафан приводит нас к Небесной Пиратке Вольфф, а это приводит нас, в свою очередь, к Оку Золтара – или нет?
– Боюсь, что нет, – ответила я, немного подумав. – Это приводит нас только к тому, что Эйбл Квиззлер прокатился на левиафане. Ральфа, наверное, постигла та же участь, только не думаю, что ему повезло свалиться прямо на кладбище.
Я стояла на месте, не понимая, что теперь делать. Я была готова рисковать нашими жизнями, если бы мне показали хотя бы какие-нибудь доказательства существования Ока Золтара, но доказательств существования левиафана мне было мало. У нас была магическая миссия, и мы не занимались поисками вымирающих видов, как бы увлекательно это ни звучало.
– Ну что ж, – сказала я, приняв наконец решение. – Как только мы достанем принцессу, мы выдвигаемся в Кембрианополис и начинаем переговоры за Бу. Моей задачей было найти доказательства существования Ока. Их нет, так что миссия отозвана.
– А жаль, – сказал Перкинс. – Я так хотел взобраться на Кадер Идрис и сразиться с кошмарами, поджидающими на ее вершине. К экстремальному туризму быстро привыкаешь.
Мы дали могильщику на чай и направились к выходу с кладбища. Мы уже почти достигли ворот, как вдруг Перкинс остановился.
– Дженнифер…
– Что?
– Я тут подумал… Как это вообще возможно – зарыть себя в землю, упав с большой высоты?
– Что ты хочешь сказать?
– Мне кажется, человек оставит максимум вмятину в земле, и то не факт. Но вот если…
– Если – что?
– Если ты сделан из более тяжелого материала…
– Например из… свинца?
Неужели Эйбл Квиззлер все-таки добрался до Ока Золтара. Но камень не дал ему искомых сил, вместо этого обратив его в свинец. Такая участь ждет любого недостойного, кто попытается воспользоваться могуществом камня. Допустим, Квиззлер был верхом на левиафане, когда это случилось, и, превратившись в свинец, попросту не смог удержаться. Превращение в свинец – смерть, конечно, не слишком красивая, но хотя бы быстрая.