Я вскрыла банку «Спама» и покормила улитку, которая жадно схомячила всю банку. Ей понадобятся силы, чтобы вытащить нас из этой передряги. Я нацарапала записку:
Дорогой Мубин,
Мы окружены Пустыми, шансов на спасение мало. Резиновый Колин у нас, планируем восход на Кадер Идрис, Шандар мутит что-то темное, нужна помощь, поторопитесь, буду ждать связи по ракушке в любое время суток.
СРОЧНО.
Дженнифер.
Я приклеила послание двумя кусочками липкой ленты, положила улитку на землю и сняла с нее колпачок. Она быстро поглядела по сторонам, принюхалась к воздуху и рванула через пустошь со скоростью пули.
Ожил дрон, вскочил и проворно потянулся за улиткой. Он не поймал ее, но тогда ее попытался достать следующий дрон. Улитка тоже была не промах: она юркнула в сторону, и дрон промахнулся. За считаные секунды повыпрыгивали две дюжины других дронов, и каждый пытался перехватить беглянку. Улитка сумела увернуться еще от троих, но на этом все кончилось. Ее поймали, послышался писк, а следом – тошнотворный хруст. Выполнив свой долг, дроны снова упали костюмами на землю, и все стихло.
Перкинс положил руку мне на плечо.
– Ничего, – сказал он. – У нас все еще остается ракушка. Мы будем постоянно на связи. Мубину и Тайгеру наверняка не терпится связаться с нами не меньше нашего.
Я согласилась. Переложив всю еду из броневика в наши рюкзаки, я прицепила к лапе Колина записку с пересказом всех недавних событий. Если мы не вернемся, он хоть будет знать, что с нами произошло, и будет предупрежден насчет дронов. Поводов оттягивать неизбежное больше не было, и мы начали долгий восход на гору.
Ступени были вытесаны толково, но какие же они были огромные. Примерно как ступеньки на крыльце дома, только вдвое больше. Это наводило на мысль, что их мастерили для великанов, что, в свою очередь, подтверждало миф, будто гора Кадер Идрис вовсе не гора, а обзорная площадка для великана Идриса, который в древности поднимался по этим ступеням, чтобы изучать небеса и философствовать о жизни и вопросах бытия.
Не мне одной подъем давался с трудом.
– В Идрисе, стало быть, было двенадцать футов росту, – пропыхтел Уилсон. – Хороший рост.
– И все равно втрое меньше одного тролля, – сказал Перкинс.
– А огры больше или меньше великанов? – спросила принцесса.
– Люди, огры, великаны, тролли, – процитировала я последовательность в габаритах прямоходящих, – но они иногда немного пересекаются.
– Ага, – отозвалась принцесса. – Буду знать. Я всегда в них путаюсь.
Подъем и без того отнимал много сил, а в нескольких местах лестница начала еще и разваливаться, и нам пришлось перебираться через прорехи, в которые был виден отвесный склон и поджидающая далеко внизу земля. Тропа вела нас зигзагами, и фабрика дронов то пропадала из виду, то показывалась вновь по мере восхождения к вершине. Даже с такой высоты оставалось непонятным, чем занимаются на этом производстве, а спустя некоторое время мы забрались уже так высоко, что здания казались не больше спичечных коробков, и мы перестали обращать на них внимание. Из камней местами била ключом пресная вода, и мы все сошлись во мнении, что это была самая вкусная вода в мире, и хотя отвесная тропа была до крайности головокружительной, мы успокоились и даже испытали некоторое высокогорное возбуждение, или это была особая магия, источаемая камнем, как задержавшийся пережиток великана Идриса.
По пути произошло два камнепада. Первый был всего лишь тоненьким потоком камушков, выбитых с насиженного места родником. Гравий, галька и сорняки посыпались каскадом, но второй камнепад оказался ощутимо сильнее и мог стать смертельно опасным. Большой кусок камня откололся где-то наверху, и камни, подскакивая, покатились по склону, и мы распластались по стене и наблюдали, как булыжники задевают скалы прямо над нами и продолжают катиться дальше, не оставив на нас и царапины. Лестнице посчастливилось меньше, и еще одна секция ступеней была утеряна. Я поглядела вверх, откуда откалывались камни, и краем глаза успела заметить человека, выглядывавшего вниз – Кертиса, не иначе. Мы даже не сомневались, что он специально подстроил камнепад. Остаток пути мы по очереди следили за тем, чтобы он не подложил нам очередную свинью, но больше покушений на наши жизни не было.
Мы сделали привал, перекусили и продолжили путь к вершине с новыми силами. В конце концов примерно в четыре пополудни мы погрузились в облако. Воздух там был сырым и липким, и капельки влаги выступили на одежде. Тут не росло ничего живого, а еще немного погодя сами камни начали источать воду, как промокшие губки. И вот огромные каменные столбы показались над облаком, а между ними – заваленные ржавые ворота, которые когда-то могли похвастаться своей узорной ковкой. Мы перелезли через них, притихшие и подавленные. Мы все еще были в облаке, видимость была нулевая, но мы понимали, что достигли пика. Мы прошли по вырезанной в горе аллее, нырнули под каменную арку и ступили на мощеную полукруглую площадку ярдов ста в диаметре. По полуокружности были тонко вырезаны рельефы диковинных существ и сражений с людьми в старинных доспехах, а посередине, рядом с самим утесом, где стоит оступиться – и полетишь в пустоту, стоял трон, вытесанный прямо из скалы. Его сиденье было в пяти футах от земли – это был трон великана.