Моя спина. Как же она затекла от десятичасового сидения на месте.
Нервно укладывая учебные тетради и методички в сумку, невольно стала прислушиваться к перешептываниям, доносящимся с последних рядов.
- О, посмотрите на нее: наша высокомерная цаца валит домой.
- Кстати, вы слышали, что Вовчик про нее вчера нарыл?
- Много накопал? А то она же у нас лучший спец по трупам, цитируя куратора: «Яна Евгеньевна, для вашего возраста вы обладаете великолепными познаниями в нашей области».
- Ну, он же вчера к зам. декана ходил. Так пока ожидал своей очереди в его приемной, увидел на рабочем столе секретаря ее личное дело.
- И что? Ей есть чем похвастаться?
- А то! Колледж с отличием! Красный диплом! Ординатура на высший балл окончена! Аж, противно от такой идеа-а-альности.
- Ну, кто б сомневался.
- Зато в графе семейное положение прочерк.
- Пф-ф-ф! Да кому она нужна? Не смеши меня. От всех людей нос воротит, как нам она тогда сказала: «В самодеятельности не участвую». Да кто б ее позвал участвовать? Тщеславная сука.
Горько ухмыльнувшись себе «под нос», закидываю сумку на плечо и покидаю границы кабинета, а после территорию университета.
*********
Бродя по улицам размеренным шагом и высматривая свое искаженное отображение в витринах магазинов, в очередной раз вскрываю «больную мозоль».
Да, я могла бы ответить этим дамам на их «критику», но только зачем? Зачем уподобляться такому поведению? Зачем мараться об эти грязные языки? Зачем?.. Действительно, не за чем.
Но… Вот скажи мне, Яна Евгеньевна: почему нас так не любит общество? Разве я хоть кому-то из них сделала плохо? Нагрубила? Или, в самом деле, посмотрела в их сторону с презрением? Нет. Так откуда идет формирование этого мнения?! И ведь оно буквально преследует меня с юных лет. Достаточно вспомнить детский сад.
То на уроках лепки девочки кудри ножницами подрежут; то на утренниках начнут высмеивать за неумелые косички, которые дед впопыхах пытался заплести; то шапочку для бассейна спрячут, тем самым оставляя меня сидеть одну в закрытой раздевалке, пока сами целый час плескались в свое удовольствие в воде; и эти постоянные обзывания: «Яна- обезьяна!» да оскорбления: «А ты такая страшная, потому что у тебя папа старый?». Сейчас, конечно, я понимаю, что все это пустое. И тем детям тупо требовалось знатного ремня, но тогда!.. Тогда все это было так важно! Важно, чтобы тебя приняли в свой «тайный кружок» и чтобы с тобой дружили.
А школа?! Если меня когда-нибудь спросят: «Хотела бы ты вернуться в эти чудесные годы?», то я сразу бы попросила вынести мое бренное тело вперед ногами. Вот честно. Всеми фибрами души ненавижу это время. Да, никто не спорит, что знания- это хорошо. Но вот одноклассники, точнее взаимоотношения с одноклассницами- это совсем другое: юные красавицы меня невзлюбили сразу. За что? За то, что была «своей» среди пацанов; за то, что не желала принимать их заискивания передо мной и знакомить со своими старшими братьями, местными звездами; за постоянные пятерки и вечно выполненные домашние задания, хотя ни одна из них за все девять лет школьного обучения не подошла ко мне и не попросила: «дай скатать домашку». Затем, с приходом полового созревания, и знакомые мальчишки потихоньку стали от меня открещиваться:
- Янка, баба- бабе рознь!
- Но ты же друга на сиськи променял!
- Извини, Ян. Ты, блин, сама с ними подружиться не можешь, а я че? Дурак? Всегда крайний. Не-е-е. Разбирайтесь без меня.
После стремительно промчались "чудесные" годы в медицинском колледже, университете и ординатуре, где уже никто не рисковал идти на открытое противостояние, ибо могли в «дыню получить» от горячо любимых братьев и выговор от учебного руководства или вышестоящего начальства. Но сколько было яда за спиной… Самое удивительное, что эти люди лично меня не знали! Даже здороваться никогда не пробовали, но сложившееся мнение имели!