— Нет-нет, госпожа Адель! Он настоящий колдун!
Взгляд метнулся от цирковой рекламки к письму отца, и лихая идея закралась в душу.
— Хочешь пойти в цирк? — переспросила у камеристки.
— Очень, госпожа Адель! Квезаль дает представление в городе раз в пятьдесят лет. Я не уверена, что доживу до следующего.
— Тогда возьми меня с собой.
От удивления Агата вздернула брови и приоткрыла рот.
— Но вы же не можете выходить...
— Отец сегодня разрешил мне покидать имение. Я думаю, он не сильно обидится, если я навещу его в столице на день позже.
— А госпожа управляющая? — перешла на шепот Агнес. — Вдруг она узнает?
— Агата, я уезжаю завтра к отцу в столицу. Ты хочешь поехать со мной в качестве камеристки, или мне искать другую девушку?
Глаза служанки азартно блеснули. Работа на окраине империи, пусть и в обеспеченном особняке, не шла ни в какое сравнения с бурлящей жизнью столицы. Агата, как и я, мечтала вырваться из этих стен. Мне нужно было лишь правильно сформулировать предложение.
— Хорошо, но будем делать все, как я скажу.
Глава 1
Последние лучи солнца дотлевали на коралловом небе, уступаю место надвигавшимся сумеркам. Агата шла вперед, нервно озираясь по сторонам. Мы добрались до калитке в северной стене, через которую доставляли продукты. Двери никогда не запирали — всем было известно, что магия стережет нас лучше любых замков.
Предвкушение запретного будоражило. Агнес пропустила меня вперед — надеялась, что заклинание не даст мне выйти, и она не ввяжется в авантюру. Но сегодня не ее день. Ручка поддалась, и я сделал шаг навстречу миру. Служанка скользнула за мной, захлопнув калитку.
— Пойдемте скорей, госпожа Адель. Не хватало, чтобы нас поймали.
Она взяла меня под руку и повела по узкой улочке, освещенной стальными фонарями на тонких ножках. Я зарание сменила свой наряд на темно -зеленое платье Агаты — простой девушке проще затеряться в толпе. Чужая одежда была мне к лицу, оттеняла медный цвет волос — отличительная черта рода Талетти. Пришлось подпоясать их лентой, но непослушные пряди выбивались из прически и падали на лицо. Когда стемнеет, мой рыжий цвет будет не так заметен.
Вскоре высокий каменный забор де Брисс потерялся за верхушками двух-трехэтажных домиков с красной черепицей. Они располагались так плотно друг к другу, что казалось — еще немного и, сомкнувшись, раздавят нас. Между домами натянуты веревки, на которых сохло белье, а из открытых окон доносились громкая речь и ароматы ужина.
Несмотря на вечер, на улице было людно. Лавочники не торопились закрывать магазины, а между нами то и дело пробегала радостная ребятня.
— Мы уже близко, — пояснила Агата.
Завернув за угол, я застыла — с возвышенности маленькие улочки, словно тонкие вены, стекались со всех концов города и сливались в бурлящее жизнью сердце — площадь Санта-Азалии. На ней стояло с десяток огромных шатров, среди которых толпились любопытные зеваки. То и дело в разных концах вспыхивали огни. Цирк «Квезаль» заполнил собой все пространство главной площади острова.
— А вы говорили, Феликс Морлейн — не колдун! Как же ему удалось за одну ночь добраться сюда без корабля и сотворить такую красоту?
— То, что мы не видим корабли, не значит, что их нет, — не сдавалась я.
Агата хмыкнула, но отвечать не стала.
К площади вниз вела лестница из сотен ступней. Богачи могли позволить себе канатную дорогу, но в такое позднее время она уже не работала. Меня манили яркие огни площади, и я даже не заметила крутого спуска. А вот Агату пришлось поторапливать.
— Госпожа, Адель, — остановила меня камеристка на подступах к цирку, — будьте осторожны. Ни с кем не разговаривайте и крепко держите кошелек.
Я сжала мешочек с серебряными монетами, и под руку с Агатой мы вошли на цирковую площадь.
Мужчины в нарядных пиджаках, женщины в причудливых шляпках, грязная детвора — все собрались в одном месте. В воздухе пахло жженым сахаром и ванилью. Перед нами заметались люди, расступаясь вперед клоуном на ходулях. Он трубил в дудку, приводя в восторг детей. Я засмотрелась на его размалеванную рожицу, когда в метре от меня факир выплюнул струю пламя. Цирковые актеры зазывали гостей на представление в главном шатре.
— Пойдемте к кассе, госпожа... — Агата продолжала говорить, но я не слышала ее слов.
Вмиг пропали все звуки. Клоун продолжал дудеть, дети смеяться, Агата что -то бормотала и тянула меня сквозь толпу, а я ничего не слышала, словно потеряла слух. В мертвой тишине раздался многоголосый шепот. Тихий и неразборчивый, он словно накатывал волнами, становясь громче и отчетливей.