Ободряюще улыбнувшись, она оставила мою комнату. В корзинах спали Ночь и Сахарок. Я осторожно взяла лежебоку кота на сгиб локтя. Заметив это, его подруга последовала за нами.
Окольными путями мы обошли скопление людей у главного входа и завернули к черному. Охраннику понадобилось несколько минут, чтобы рассмотреть меня под гримом. Он долго извинялся, в очередной раз доказывая слова Санти. Многие уже видят меня на месте Феликса.
За кулисами творилась привычная суматоха. Заканчивался номер Ребекки с крылатыми лошадьми. По программе после него должен был быть номер Феликса, но иллюзионист отдал это время мне.
Я впервые задумалась, куда подевалась Энни — ассистентка фокусника. После провального выступления я ее не видела всего раз. Девушка не появлялась ни в столовой, ни на репетиции. Пусть Феликс не принимает участие, но это не значит, что она должна голодать. или ее уже нет среди артистов? От этой мысли побежали мурашки по коже.
Ко мне подскочила Марион с Лютиком. Сегодня пес слушался маленькую хозяйку и смирно сидел рядом.
— Какая ты красивая, Адель! Тебе так идет этот наряд! — искренне восхитился ребенок. — Жду с нетерпением твой номер!
— Спасибо, — я потрепала девочку по щеке.
К сцене подкатили тумбы для выступления сумеречных котов. Дыхание перехватило от тревоги. Марион проследила за моим взглядом.
— Не волнуйся. Уверенна, у тебя замечательно получится.
Но ее слова не успокоили меня, как Феликс. Мне захотелось с ним поговорить, объясниться. Догадка об исчезновении Энни страшила меня больше, чем первое выступление.
— Марион, а ты случайно не видела Морлейна?
— Ходил где-то здесь. Недовольный и угрюмый. — Прозвучали финальные аккорды номера Ребекки. — Тебе пора.
За кулисами появилась блондинка в компании белоснежных скакунов. Она прошла мимо меня, одарив безразличным взглядом. Глашатай объявлял мой номер. Работники выкатили тумбы и поставили на арену.
— Встречайте! Невероятная Адель и ее сумеречные кошки!
Зал разразился аплодисментами. Один из цирковых рабочих подал мой волшебный хлыст. Я сняла с рук Сахарка и поставила на землю рядом с Ночью.
— Будем зажигать, — шепнула, глядя в кошачьи глаза, переполненные любви и обожания.
Сконцентрировалась, и два пушистых домашних зверька обернулись внушительных размеров хищниками. За спиной кто-то ахнул и попятился назад. Грациозной походкой Сахарок вышел на арену, а за ним последовала Ночь. Как только они достигли середины сцены, на ее границах из-под земли вынырнули железные решетки, ограждающие зрителей от животных. Я знала, что сцена заколдована, и звери не покинут ее пределов — защита нужна для душевного спокойствие посетителей.
Выступление шло своим чередом. Справившись от первоначального шока, зрители с интересом наблюдали за выступлением. Мои подопечные не умели показывать сложные номера, как лошади Ребекки, но даже простые трюки нравились посетителям. Я чувствовала их эмоции. Невидимыми волнами они плескались по цирку, наполняя меня силой так же сильно, как поцелуи Морлейна. Ночь и Сахарок повиновались волшебной силе жезла и работали слаженно. Каждый трюк срывал бурую аплодисментов.
Внезапно я почувствовало чье-то недовольство. Оно нарастало с такой силой, что стало затмевать положительную энергетику зрителей. В самый напряженный момент выступления, когда очевидцы, затаив дыхание, следили за каждым моим движением, кто-то поднялся с места и сделал три громких размеренных хлопка.
К полной тишине, они прозвучали, как выстрелы. Один из прожекторов, направленных на арену, повернулся и осветил возмутителя порядка.
Столб света упал на Кристоф Талетти.
Я испугалась. Наполненная эмоциями зрителей, я неосознанно передала каждому из них это чувство. Воздух накалился от напряжения. Сахарок оскалил клыки и угрожающе зарычал. Наши взгляды с отцом схлестнулись — взмахом руки он откинул защитную решетку арены, словно сломал карточный домик. С громким звоном защитная преграда отлетела в сторону, лишь чудом не зацепив никого из присутствующих.
— Монстры на свободе! Спасайтесь!
Чей-то крик стал спусковым крючком для паники — все ринулись к выходу, сбивая друг друга с ног. Толпа задержала отца на пути к сцене, давая мне секунды для бегства. Я побежала за кулисы, сумеречные коты за мной. Только попала за занавес — угодила прямо в руки Виктора Лефевра, моего несостоявшегося мужа.
— Вот ты и попалась, сбежавшая невеста. В этот раз я тебе удрать не дам.
— Отпусти! — вырывалась из его цепких рук.