Я стискиваю зубы. Подозревал, что красным нельзя доверять, но надеялся, что Вираса испугает мое могущество. Видимо, зря.
Выхожу из зала, пересекаю коридор, спускаюсь вниз по винтовой лестнице, взмахом руки зажигаю факелы на стенах и, отмахиваясь от паутины, иду к дубовому столу. Он завален старыми магическими атрибутами, которыми никто не пользовался уже лет двадцать.
— Милорд, — запыхавшийся камердинер застревает в дверном проеме, — он собирается выдать ее за троих.
Наверное, мне было бы легче вынести эту новость, не дрожи его голос.
— Пошел вон, — бросаю я ему через плечо и подхожу к столу. Заношу ладонь над хрустальным шаром и зачитываю заклинание: — Шахран дехв вааль.
В нем начинает клубиться туман, он становится гуще, разбавляется красками и показывает мне Терминус, где веселятся драконы всех мастей. Я едва сдерживаюсь, чтобы не разбить шар, особенно когда вижу счастливую рожу лорда Вираса.
Что ж ты, трус, забыл о своем обещании?! Неужели хочешь, чтобы я напомнил?..
Я собираюсь закрыть Око, но оно вынуждает меня повременить, показав мне ее — единственную дочь лорда Вираса, легендарную красную драконицу. Мою красную драконицу!
Из меня вырывается рык. Я в зверином бешенстве. Да кем он себя возомнил, отнимая у меня мою Мелисанту?!
В приступе я сметаю со стола все атрибуты, направляю на них огонь и жгу черным пламенем. Пусть все горит дотла!
Я убью его… Убью этого вора и предателя! Убью всех выбранных им женихов…
Возвращаюсь к шару и всматриваюсь в довольные лица. Обнаруживаю среди них красного, фиолетового и зеленого дракона, и меня прорывает на смех. Джерон? Да неужели?
— Рано радуетесь, болваны! Вы не победу своим кланам принесли, а мой гнев. Готовьтесь. К вам идет черный дракон, завоеватель и собственник — сам лорд Роджес!
Глава 4. Мелисанта
— Не понимаю, к чему эта спешка? — жалуюсь я Мариусу, когда мы после объявления победителей отбора скрываемся ото всех в моей комнате. — Я предложила отцу назначить свадьбу в мой день рождения. Сэкономили бы на расходах.
Мариус зажигает свечи и медленно приближается ко мне.
— С каких пор ты стала думать об экономии? — улыбается он, изогнув бровь. — Лорд Вирас просто не хочет терять гостей. Они разъедутся по своим областям и через два месяца найдут сотню причин, чтобы не приехать на свадьбу. Особенно те кланы, чьи претенденты не удостоились твоего внимания на отборе.
Он коленом упирается в край кровати, пальцами приподнимает мой подбородок и касается моих губ своими. Я расслабляюсь. Мариус всегда умел отвлекать меня от печальных мыслей и забот, которые называл пустыми.
Я отвечаю на его поцелуй. Наши языки переплетаются, и я резко пьянею. Падаю на постель, потянув за собой Мариуса, и начинаю стягивать с его плеч камзол.
— А я тебе легко досталась, — тихо подшучиваю ему в губы. — Винсу и Джерону пришлось несладко, а ты взял все готовое.
— Они потратили неделю, чтобы понравиться тебе. А я двадцать лет.
— Вот уж прям все двадцать? — смеюсь я.
Он нависает надо мной, и улыбка медленно сходит с его лица. Вглядываясь в мои глаза, Мариус вдруг спрашивает:
— Насколько мы отдалимся друг от друга с их появлением в нашей жизни?
— Не ты ли настаивал, чтобы я прекратила сопротивляться? — Мои пальцы забираются под его рубашку и пробегают по ярко выраженным рельефам.
Познав ласки Джерона и Винса, я стала по-другому смотреть на Мариуса. Он не был одним из, чего я больше всего боялась. И у меня не возникло желания сравнить его с кем-то из них. Напротив, я убедилась, что он особенный. Мой мужчина — неотразимый и сладкий. Он стал милее, желаннее. Во мне будто пробудилась охотница, готовая экспериментировать снова и снова.
— Когда ты была озадачена тупиком, в который загнал тебя лорд, и принадлежала только мне, новое положение казалось мне чем-то интересным, легким. Сегодня же, когда были объявлены победители с триумфальным блеском в глазах и счастливыми улыбками на лицах, я понял, что переоценил свою готовность идти на компромисс. Я не смогу спокойно спать, зная, что один из них сейчас ублажает тебя в своей постели…
Я, улыбаясь, стягиваю с Мариуса рубашку, мягким взглядом, будто невидимым перышком, касаюсь его груди и упругого пресса и прикусываю губу. Он невообразимо хорош. Красный дракон, убаюкивающий меня в родной стихии.
— Ты же всегда можешь быть участником моих постельных утех, — шепчу я, медленно расстегивая ремень его брюк и чувствуя, как от возбуждающих мыслей наливается моя грудь, соски превращаются в камешки, внизу живота растет огненный шар. — Смотреть, целовать, ласкать, вторгаться в меня столько, сколько душа пожелает. Ревновать и от этого становиться яростнее, напористее. Мариус, мы можем постичь всю безграничность любви и страсти.