— Почему ты сделал это? — наконец спрашиваю я.
— Прыгнул? Наверное, влюбился.
— Нет. Почему ты принял участие в отборе? Мой отец и твой дядя давние друзья. Скажи честно, лорд Эмери просто поставил тебя перед фактом? — Я поворачиваюсь к Винсу.
Он смотрит мне в глаза, улыбается и отвечает:
— Я всегда брал лучшее. Завоевав сердце легендарной красной драконицы, я стал бы центром внимания нашего клана. Вот только когда я отправлялся в Терминус, я не ожидал, что это мое сердце будет завоевано.
— А что ты сделал бы, если бы я отказала тебе и выбрала другого? — любопытствую я, довольная его откровенностью.
— Этого бы не случилось. Я пришел за победой.
— Но тебе придется смириться, что ты будешь одним из трех.
— Нет, — смеется Винс, — я буду лучшим из трех.
Я смеюсь в ответ и целую его.
Удивительно, но мое сердце успокаивается. Я больше не держу обиду на отца. Я благодарна Мариусу за его понимание. Благодарна Джерону за его бесценный совет и поддержку. И благодарна Винсу за его верность.
Да, я буду самой счастливой женщиной в мире!
Глава 3. Роджес
Я затягиваюсь дымом из курительной трубки и, опустив ресницы, велю девице убрать ее. Запрокидываю голову назад и, разомкнув губы, выпускаю сизые облака, плывущие к потолку. По моему телу прокатываются мелкие обжигающие шарики. В голову ударяет резкое опьянение, я почти не слышу музыку и звон браслетов танцовщиц.
Девица подносит к моим губам бокал с вином, и я делаю глоток. Она языком обводит мои губы, слизывая сладкие капли, а нежными игривыми пальчиками очерчивает мышцы на моем животе. Обожаю женские коготки: острые, но совсем не опасные. Как и зубки. Эти наивные дурехи уверены, что устрашают меня, а на деле просто забавляют.
Ее рука забирается в мои брюки и смело хватается за член. Массируя его, губами спускается по моей груди и животу и встает на колени промеж моих разведенных ног. Чем дольше она медлит, тем меньше мне хочется трахнуть ее. И почему все они думают, что особенные? Один и тот же пустой взгляд, глупые хихиканья, желание выслужиться передо мной, неумелый минет и неуклюжие поскакушки сверху. Но даже мое равнодушие не останавливает их в попытках стать той самой единственной дамой сердца. Похоже, забыли, что у черного дракона нет сердца.
— Чего сегодня желает душа моего повелителя? — томно мурлычет девица, вынимая мой член из штанов.
— Желаю, чтобы ты заткнулась и занялась делом, — шиплю я.
Мой ответ ей малоприятен, но она и вида не подает: фальшиво улыбается и заглатывает член.
Уже лучше.
Я снова запрокидываю голову, запускаю пальцы в ее волосы — жестковатые из-за обилия укладочных средств, но выбор у меня невелик, — и начинаю долбить ее в рот. Плевать, даже если она задохнется. Одной черной драконицей больше, одной меньше, все равно они плодятся как свиноматки. Только рожают каких-то жалких драконят, в которых от черной магии одно название.
Я проталкиваю член в узкую глотку девицы и сжимаю ее волосы в кулак. Она замирает, а потом дергается. Не нравится, что я с ней груб. А как мне не нравится ее единственная извилина в мозгу! Скоро забуду, что такое кончать до звезд перед глазами. Все давно стало пресным, надоело, приелось. Хочу огня! И чем ближе он ко мне, тем отвратительнее становится все вокруг.
Я больше двадцати лет ждал, а когда осталось всего два месяца, кажется, что я не доживу, так и подохну в окружении их одноклеточных!
Дверь распахивается, и в зал вместе с порывом свежего воздуха влетает мой камердинер.
— Господин… Милорд… Роджес… — сбивчиво дыша, обращается он, падая передо мной на колени. — Пришло донесение из Терминуса.
— Какое? — терпеливо цежу я.
— Лорд Вирас выдает свою дочь замуж.
Я отшвыриваю девицу в сторону, пренебрегая ее всхлипами, и подаюсь вперед.
— Что ты сказал?
Камердинер готов расцеловать мои ноги, лишь бы я не сорвался на нем.
— Милорд…
Он подползает ко мне, сложив ладони как в молитве, чем еще сильнее раздражает меня. Терпеть не могу, когда черные драконы ведут себя, как жалкие букашки! Встань на ноги, размазня! Ты дракон или тварь ползучая?!
Музыканты прекращают играть, танцовщицы пятятся к дверям. Я поднимаюсь из кресла, подтягиваю брюки и спускаюсь к камердинеру. Он дрожит, с диким ужасом глядя мне в глаза.
— Повтори, — требую я.
— Вирас устроил отбор женихов для своей дочери.