Он сделал ещё пару шагов, теперь ещё быстрее обычного, словно пытаясь убежать от собственных слов. Но что-то между нами успела поменяться. Теперь нас связывала не просто сделка между разбойником и его «Доказательством» против всего мира. Теперь эта была тонка и опасная нить, протянутая над пропастью его забытого прошлого, и моя «Глупость» неосторожно дёрнула за неё.
Мостник распахнул двери в душный зал. Гул голосов, запах еды и с десяток пустых, усталых глаз обрушились на нас. Наша короткая передышка наедине кончилась. Впереди предстояла чужая трапеза.
Глава 5
В полной тишине я прошла к длинному дубовому столу, боясь поднять глаза на остальных мостников. Из них я пока что знала лишь одного. Драгорад, тот самый мальчишка у ворот, сейчас сидел на скамье, откровенно изучая меня с нагловатой ухмылкой. Остальные мостники были значительно старше и на их лицах не было ничего кроме зверской усталости.
Идан, стоя позади меня, будто вбитый в пол столб, нарушил это молчание. Голос его прозвучал плоским, официальным тоном, каким он видимо привык общаться тут.
- Это Яра. Из Городков. Останется тут до утра. Солнечная сторона.
Никто не ответил. Лишь пара мужских взглядов скользнули по мне без интереса, будто заприметив вещь ценную, но заведомо не предназначенную для них. Мостники все были похожи между собой – изношенные, с пустыми глазами. И в этой пустоте насмешливый интерес Драгорад казался почти оскорбительным.
Парень подтолкнул меня к скамье напротив мальчишки, сам усевшись чуть поодаль, спиной к стене, уставив взор в свою миску. Вся его поза кричала: «Я закончил. Дальше разбирайтесь сами».
Я опустилась на лавку, стараясь стать как можно меньше. Руки задрожали, когда я начала сжимать их под столом. Пятно на руке заныло вдруг тупым, тёплым импульсом.
- Не бойся. Они как сонные мухи, - прошептал Драгорад, наклоняясь вперёд. Его улыбка была бы дружелюбной, если бы не задорный огонёк в глазах, казавшийся слишком ярким для такого мрачного места. – У Идана, конечно, дар. Находит всякое… интересное. Но «до утра» - это сильно сказано. Здесь все остаются до скончания веков. Просто под разными причинами.
Я не ответила мальчику. Ложка в моей руке казалась слишком тяжёлой, а сама миска – чужой, как будто поставленной здесь нарочно для кого-то другого. Запах еды был тёплым, манящим, от чего становилось только тревожнее.
- Ты правда из Городков? – не унимался Драгорад, едва прожевывая еду. – Там, говорят, всегда шумно. Люди всё время говорят, кричат… дерутся даже, если говорить не умеют.
Моя рука с ложкой застыла в воздухе. Я попыталась вытащить из памяти хоть что-то, что могло напомнить мне о Доме – любимые места, знакомые лица, запахи – но наткнулась лишь на чёрную пропасть.
Я собиралась сказать что-то. Наугад, как говорят, когда отвечают не из памяти, а из необходимости. Но я не успела открыть рта, как голос Идана прервал меня.
- Хватит. – не отрывая глаз от тарелки произнёс он. – Драгорад, ты слишком много языком шевелишь для того, кто ещё не понял, где находится.
- Я ведь просто спросил, - протянул мальчик. – Или мне теперь и этого делать нельзя?
Идан взглянул на мальчишку так, словно отметил взглядом его «непозволительное» поведение.
- Спрашивай. Но не всех и не обо всём, о чём тебе вздумается.
Между мостниками повисло молчание, плотное, как чад под потолком. Я вдруг поняла, что Идан даже не смотрит на меня – он закрывает. Как закрывают дверь, не оборачиваясь, чтобы не видеть, что по ту сторону.
Я поспешила разбавить нависшую немую угрозу, переведя внимание на самого мальчика.
- а ты откуда? Ты же ещё совсем ребёнок. Не думала, что таких в мостники берут. – спросила я, в надежде, что это хоть как-то поможет.
На удивление мой вопрос сработал. Драгорад тут же оживился, будто его выдернули из скучной игры.
- Ребёнок, - фыркнул он. – Был. Наверное.
Он пожал плечами и беззаботно заболтал ногами под столом.
- я с Севера. Или… был с Севера. Не помню уже. А как сюда попал – всё будто отрезало. Ни дома не помню, ни имени прежнего. Зато тут новая жизнь началась. – с бравадой произнёс мальчик. Словно речь шла не о потере, а о выгодной сделке. Его сапог задел мою ногу – случайно, мимоходом, как задевают, не замечая.
Внезапно меня словно стрелой прошило. Не болью, но чужим страхом, медленно ползущему по тому месту, где меня коснулась его нога.
Тьма.
Рывок.
Липкая, вязкая усталость, от которой веки сами слипаются.
Чужие голоса – слишком много, громко, ревущие в унисон.
И тяжесть. Не на теле, а внутри. Будто в грудь запихнули узел, стянутый из криков, слёз и злобы.