Я не ответила. И этого оказалось вполне достаточно.
- Идан тоже её на Дороге подобрал. – продолжил он тише. – Она всё рвалась дальше. Не хотела возвращаться, да и тут рядом с ним оставаться не могла.
Драгорад хмыкнул, но без прежнего веселья.
- Думала, что в Заброшенных Станах переждёт… ну вместе с остальными. Что там её никто среди своих не тронет.
Он остановился у очередной двери, провёл пальцами по выщербленному камню.
- А Духам это не по нраву пришлось. Они такие вещи не любят. Если уж взяли – обратно не отпускают. Вот Идан и повёл её туда сам. Чтобы хуже не было.
Мы остановились у низкой двери с вырезанным на ней знаком солнца – кругом с перечёркнутыми трещинами. Здесь было теплее, чем в коридоре, и свет факела не казался таким враждебным.
- Пришли. Дальше сама. – он помялся, будто собирался что-то добавить, но вдруг передумал.
- И не вздумай одна тут слоняться. Даже если позовёт кто-то.
Не дожидаясь ответа, Драгорад развернулся и скрылся в тенях коридора.
Я осталась одна.
Комната оказалась простой и неожиданно пустой: узкая кровать у стены, грубо сколоченный стол, косая лавка и маленькое окно под самым потолком, в которое сочился луч лунного света.
Я закрыла дверь и привалилась к ней спиной.
Тишь в комнате была иной – не такой, как в коридорах Стана. Она казалась здесь выжидающей. Камень медленно отдавал накопленное за день тепло, и от этого воздух дурманил и тянул в сон ещё больше.
Я дохромала до кровати и села, не раздеваясь. Лунный свет полосой лёг на пол, цепляя край стола, добираясь до моей руки. Пятно на запястье, кажется, стало темнее.
Я отвела взгляд и легла, отвернувшись к стене. Хотелось просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Не помнить. Хоть на короткий миг перестать быть тем, что теперь отзывается на чужую боль.
Сон пришёл сразу. Сначала – звук.
Тяжёлый и глухой, будто где-то вдалеке рушился камень.
Потом – шаги. Много шагов. Словно за нами неслось войско.
Я стояла на краю дороги маленького хуторка. Земля под моими детскими ногами казалась тёплой и липкой, словно её долго мяли чужими телами. В воздухе повис запах дыма и железа. Выстывший, как после давно прошедшей беды.
Кто-то держал мою руку. Пальцы тонкие, натруженные. Сжимали крепко, так, будто отпускать нельзя было ни на миг. Я не помнила лица в этом сне – только край тёмного платка да выбившуюся прядь волос.
- Закрой глаза. Сейчас мы с тобой сыграем. Ты же прятки любишь? – нервно прошептал голос. Тихий. Сорванный. – Ты пока глазки прикрой, а я спрячусь рядом, а как до десяти сосчитаешь, то и открыть сможешь.
Детские ладошки закрыли глаза, а звонкий мальчишеский голосок начал считать до десяти дрожа как свеча на сквозняке. Женская рука бегло прошлась по моей голове.
В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня проваливается. Словно я теряю что-то, что значило для меня весь мир.
- Прости меня, Родной мой… - выдохнул голос с какой-то материнской виной.
Как только детские ладони разжали лицо, то вокруг я никого не увидела. Лишь краюшка хлеба, оставленная на земле нарочно, да следы женских ног, исчезающими в высокой траве около дороги. Паника и осознание поглощали тело…
Я проснулась резко, с равным вдохом.
Рука горела так, будто её прижгли железом. Ногу сводило судорогой. Я села, тяжело дыша, чувствуя, как по коже волнами разливается доселе неизведанное мне ощущение.
Вдруг осознание окатило меня новой волной боли – каждый раз, когда я буду засыпать, они будут находить меня. Их боль. Их страхи.
Я прижалась к стене, считая удары сердца, пока в комнате не посветлело. Почти рассвет.
И тогда дверь скрипнула. Совсем чуть-чуть. В надежде на то, что это был Идан, я из последних сил вскочила на болящую ногу, пошатываясь, опираясь на всё кругом.
Это был Радигад. Он стоял в проёме, высокий и неподвижный. В руке болтается небольшой мешочек.
- не спишь, - произнёс он негромко.
Я не ответила. Боль в руке пульсировала, теперь уже перекидываясь на плечо. Я стиснула зубы и лишь слабо кивнула.
Радиград сделал шаг, словно просачиваясь в комнату. В этот момент я уловила запах. От мешочка в его руке. Горький, травяной. Словно где-то я уже его чуяла.
Он поднял руку, развязывая мешочек.
В этот же миг меня словно обездвижило. Боль вспыхнула, заставив меня повалиться на пол.
Резкий поток окатил меня. Рёв маленького мальчика, Узел, Дорога. Чьи-то руки, сорвавшиеся в пустоту. Девушка с косой и её улыбка сквозь слёзы прощания. Страх.
Радиград резко отдёрнул руку. Мешочек с тихим стуком ударился о каменный полю Запах трав стал резче, горше, но более ко сну меня не тянуло. Напротив – будто отступил, наткнувшись на что-то, чего не ожидал.