Дом, к которому привёл меня старейшина, больше походил на лачугу, чем на жилище. Снаружи – покосившиеся стены и крыша, явно пережившая ни один год без заботы. Внутри же меня встретило неожиданное: остатки старой, когда-то ладной мебели, потемневшей от времени, но гордо хранящей следы былого достатка. Рядом – простая кровать, сколоченная недавно, без излишеств, но крепкая и аккуратная. Здесь не пытались вернуть прошлое – здесь из него делали основу.
- Если что-то понадобиться – скажи, - произнёс Миродар, задержавшись в дверях. – Мы не богаты, но… делимся. – Парень пожал плечами, скромно улыбнувшись. Не дожидаясь никакого ответа, он вышел, прикрыв дверь
- Благодарю… - вымолвила я, подходя ближе к кровати.
Доски под ногами тихо скрипели, проверяя, достойна ли я занять это место. Я присела на край кровати, проводя ладонью по грубой, но чистой ткани покрывал. Усталость навалилась сразу же всей тяжестью, словно вламываясь в тело.
Я прилегла. Тепло кожуха всё ещё держалось вокруг, словно чужое, но доброе объятие. Потолок терялся в полумраке. Я закрыла глаза, и тьма охотно приняла меня.
Боль пришла не сразу.
Знакомым жжением под кожей, там, где пятна чужих воспоминаний давно перестали быть следами. Они тянулись, шевелились, вспоминая о своём предназначении. Я стиснула зубы, но вскоре поняла, что сопротивляться им было бесполезно.
Мир вокруг содрогнулся.
Почувствовав это, я открыла глаза, не заметив, в какой момент сон перестал быть моим.
Передо мной встал лес. Не тот, что окружал Станы, а другой. Густой. Влажный. Переполненный чужой болью. Я смотрела на мир с высоты чуть выше привычной, ощущая в теле силу и уверенность. Ноги несли меня сами, словно и вовсе были не моими собственными.
Шаг ровный и выверенный. Шаг Идана.
Он шёл, пытаясь найти мой след. Тот самый, что я оставила, сбегая из Южных Пределов. Мой, точнее его, взгляд видел примятую траву, сломанные ветки, потёк крови на камушке и коре дерева.
Но вместе с этим он чувствовал больше, чем видел. У того дерева, где меня повалило существо, Идан замер, хватаясь за спину, будто сам только что почувствовал, как его швырнули о землю.
Волна ужаса захлестнула меня. Он идёт за мной. По моим же воспоминаниям.
Попытка отвернуться, проснуться, сделать хоть что-нибудь, проваливалась. Казалось, что я была заперта в этом теле, зрении, диком намерении отыскать.
Лес отступал перед ним, узнавая мостника, идущего по следу беглянки. Старые Дороги шептались, сплетаясь под ногами и указывая путь, но Идан не останавливался. В нём не было сомнений – лишь упрямое и тяжёлое решение.
В этот момент мир снова треснул.
Тело стало в разы легче. Словно детским.
Перед глазами встал потолок. Низкий, каменный. Мир вокруг дрожал, расплываясь волнами. В ушах стоял звон, будто кто-то бил по металлу слишком близко. И без того короткое дыхание сбивалось, грудь то и дело сводило судорогой. С губ сорвалось ругательство, тонким, ещё не до конца сформировавшимся голосом.
Драгомир.
Юное тело мостника не выдерживало вторжения. Даже сквозь сон я чувствовала, как его лихорадит, как жар сменяется ознобом. Мальчик валялся на кровати, звал кого-то в бреду.
Меня охватил животный ужас.
Я рвалась, пыталась отступить, разорвать путы связи, но они оказались крепче, обвивая места с пятнами. Синие узы впивались в кожу корнями, тянули чужие сны, страхи и боль.
Лишь тогда, когда боль перекрыла мне дыхание, всё мигом отпустило.
Пробуждение оказалось резким, с хриплым вздохом, с ладонями, сжатыми в кулаки Пятна под кожей всё ещё ныли, но боль уходила, оставляя после себя неподъёмное осознание:
Драгомир горел, потому что был ещё слишком живым для касания с моей пустотой. А Идан... Идан должно быть, платит иначе. Тем, что не в силах полностью контролировать. Околье не прощало нарушений. Оно лишь выбирало чем именно брать плату.
Глава 8
Я лежала на кровати, тяжело дыша. Старалась прислушаться к самой себе, к недавнему кошмару, что я увидела, к своему телу. Оно не болело больше. Пятна памяти теперь были просто кусками более тёмной кожи – немыми и холодными. Я ждала привычного жжения, поднывающего воспоминания, щемящего эха чужой тоски. Но внутри была лишь ровная, глухая пустошь.
Я нехотя села на край, выглядывая в окно. Сумерки. Не утро. Значит, я проспала всего несколько часов, выпав из времени, как выпадают из повозки на большом ухабе – резко и беспомощно.