Я смотрела на них, таких простых и четсных, и вдруг поймала себя на странном ощущении. Никто здесь не выглядел осторожным. Тихие позволяли себе смех, глупость, игры, что там, за Станом, могло стать для нас гибелью.
- По ночам мы вспоминаем, что нам не всегда нужно быть разумными – тихо произнёс Миродар, словно прочитав мои мысли. – Иначе к весне от нас остались бы кости да привычки.
Он сел на край помоста, свесив ноги над водой и похлопал ладонью рядом с собой, предлагая мне сесть. Я аккуратно устроилась рядом, кутаясь в его кожух плотнее. Вода под нами казалась чёрной и густой.
- Боишься? – спросил он вдруг с лёгкой улыбкой.
- Замёрзнуть. – честно ответила я. – а ты? Чего к другим не идёшь?
- Я уже достаточно доказывал, - усмехнулся он. – Теперь предпочитаю наблюдать, как этим занимаются другие.
Милад, проходя мимо, бросил на нас взгляд и нарочито громко произнёс:
- Гляди, как осторожничает. Раньше первым шёл!
- Раньше у меня было меньше обязанностей, - спокойно отозвался Миродар, пока девушки рядом прыснули смехом.
- Или больше глупости, - Добавила девушка с венком, всё ошиваясь рядом.
Я взглянула на парня внимательнее. В этом смехе, в поддразниваниях он уже был не старейшиной, а просто своим среди них. Человеком, которого знали давно и хорошо. И который позволял им так с собой говорить.
Я поймала себя на том, что дыхание моё выровнялось, став глубже. Где-то в самой глубине, под этим новым, непривычным спокойствием, зашевелилось что-то другое. Назойливое и тихое, как забытая мелодия. Я прикрыла глаза, стараясь поймать её.
Идан.
Имя отозвалось в памяти, но словно из-под толщи воды. Оно было, но без веса, без лица. Я попыталась представить его – тёмные волосы, сведённые болью плечи, сильные как корни… но черты лица расплывались дымкой на ветру. Я помнила его голос – низкий, резкий, полный ярости и иногда ледяного расчёта. Помнила, как он смотрел на меня: сначала как на спасение, потом как на своё проклятие, а потом… потом я уже не могла вспомнить. Моя пустота стирала следы мостника, оставляя только смутное чувство, которое тяжелело с каждой секундой.
Он идёт по моему следу. Я знаю это.
Эта мысль посетила меня также неизбежно, как за ночью следует день. Раньше бы я съежилась бы от страха обиды или гнева. Сейчас же, я лишь вздохнула, и пар от дыхания растаял в холодном воздухе.
Я откинула голову назад, взглянув на звёзды, проступавшие сквозь редкие облака.
- Устала? – тихо спросил Миродар.
Голос парня вернул меня с небес на грубые доски помоста. Я увидела не старейшину, а просто парня, сидевшего здесь, рядом со мной в темноте.
- Нет, - ответила я честно. – Не устала. Просто… думала.
Он не спросил «о чём». Просто поправил ворот своей одежды на мне.
- Здесь ночи холодные, даже когда кажется, что это не так, - произнёс он, поправляя теперь рукава, съехавшие на моих тонких запястьях. – Не стоит стесняться, если холодно. Со временем сможешь свыкнуться.
И всё же я была здесь. На твёрдых досках. Под шерстью чужого одеяния. Рядом с человеком, чья забота не требовала расплаты, не была частью сделки или искупления. Она была, как воздух вокруг, как вода в озере под нами.
- Миродар, - на удивление самой себе вдруг сказала я.
- Да?
- Благодарю…
Парень молчаливо положил свою большую, тёплую ладонь поверх моих сжатых на коленях рук. Всего на мгновение. Тепло его кожи, живое и немое, прошло сквозь ткань, достигнув моих озябнувших рук. И не было болезненных вспышек. Не было хаоса чужих чувств. Только это тепло.
Глава 9
Ночь во сне не имела неба.
Она была низкой, давящей, как потолок в старой землянке, где забыли прорубить отдушину.
Тело во сне было маленьким, слишком лёгким, и простыни, что кололи кожу, казались огромными, словно я тонула в них. Грудь вздымалась часто и мелко. Каждый вдох давался с огромным усилием.
Я попыталась пошевелиться, но оказалась узником в заточении чужого разума. Руки, едва огрубевшие, словно от меча, бессильно лежали вдоль тела. Я чувствовала, как по скрюченным пальцам ползло онемение, холодное и беспощадное.
С усилием, медленно, взгляд сполз с каменного потолка в сторону.
У постели стоял старик.
Высокий. Худой. Его лицо было в тени, но глаза светились спокойствием, которое не имело ничего общего с участием. Это был взгляд человека, который давно всё понял и теперь просто ждал, когда и весь мир смирится с его решением.
Радиград.
Имя всплыло во мне чужой, молящей о помощи, мыслью.