- Домой, - тихо повторила я, уже сама.
И впервые это слово было не просто направлением. Оно стало спасением.
Глава 10
В Станах никто не задавал вопросов.
Стоило нам показаться у первых изб, как тишинники расступились, глядя на хромого Миродара и на мои рукава, перепачканные чужой кровью. Никто не ахал, не причитал. Лишь маленькие дети в безмолвии вжались в юбки матерей, провожая нас тяжёлыми взглядами.
И под этими взглядами мне вдруг стало трудно дышать. Я чувствовала себя так, словно принесла в Станы что-то дурное. Что-то невидимое, но то, что ходит за мною по пятам и теперь может дотянуться до любого.
Я виновато опустила глаза, от отчаяния закусывая нижнюю губу.
Вдруг рука Миродара на моём плече сжалась чуть сильнее. Я почувствовала, что шаг его слегка ускорился. Он повёл меня за собой, в избу, что стояла в самом центре поселения.
Едва распахнулась дверь, как в нос ударил запах сушеных полевых трав и дыма.
Изба была просторнее, чем казалась снаружи. Свет из маленького оконца ложился ровной полосой на дубовый стол у стены. На нём не было ни крошек, ни беспорядка. Только аккуратно сложенные верёвки, деревянный нож да миска с замоченным зерном.
Вдоль стены тянулись полки. На них – пучки трав, аккуратно перевязанные, глиняные кувшины, свёрнутые в рулоны холсты. Всё лежало так, словно у каждой вещи здесь было своё слово и место.
И тут до меня дошло, что в доме, хоть и таком складном, не было ничего лишнего. Ни украшений. Ни бесполезных вещей. Ни души…
Словно тут жил тот, кто распланировал всю жизнь. Кто не жил – лишь существовал в тени своих дел. Неспешно, медленно, обдуманно.
Миродар закрыл за нами дверь и только тогда тяжело опёрся рукой о стену.
Я невольно сделала шаг к нему, стараясь подхватить парня.
- Я правда не думала, что… - слова сорвались с губ сами собой. - я не хотела, чтобы всё так вышло…
Он лишь поднял на меня глаза, полные спокойствия и какой-то старческой усталости.
- Яра.
В этом одном слове было больше, чем в любом упрёке.
- Сколько же раз мне надо тебе повторить, что нету тут твоей вины?
Я покачала головой, нервно опуская глаза себе под ноги.
- Если бы я не пошла с тобой…
- Я бы пошёл один, - спокойно ответил Миродар. - и всё бы было бы точно так же.
От этой простой ясности, что сложилась цепочкой у него в голове у меня сжалось горло.
Я стояла здесь, посреди его дома, чувствуя себя лишней. Чужой. Грязной после леса, после крови, после всего того, что могла ненароком принести с собой.
Парень наконец опустился на лавку у стены, позволив себе тяжело выдохнуть.
- Подойди, - попросил он.
Я кивнула, подойдя лишь на один, совсем робкий, шаг.
Миродар стянул сапог и поморщился, когда ткань штанины потянула за собой прилипшую кровь.
- Раз уж решила, что виновата, - проворчал он, - будешь хоть с пользой виноватой.
Я непонимающе посмотрела на него.
- Знаешь, как врачевать такие раны? Может хоть после этого извиняться перестанешь.
Я молча кивнула. Слова больше не шли. Они только путались во рту, как сухая трава. Я поспешно закатала рукава рубахи, стараясь сосредоточиться на простом, понятном деле. На том, что можно было сделать руками, а не мыслями.
На полки у стены быстро нашлись свежие побеги ноготка[1]. Травы были развешаны так, что казалось, Миродар мог на ощупь найти любую. Я сняла один из пучков, взяла глиняную миску, поспешив налить туда воды.
Со временем дрожь ушла, и движения стали увереннее. Ровнее. Как будто я делала это уже сотни раз.
Миродар же молча наблюдал за каждым моим движением.
Я опустилась перед ним на колени, осторожно отгибая ткань с ноги. Рана была глубокой, но не рваной. Копьё остановило зверя прежде, чем тот успел всерьёз разорвать плоть.
- Терпи, - тихо пролепетала я.
- Терплю, - также тихо ответил парень.
Я смывала кровь медленно, стараясь не причинять лишней боли. Пальцы мои были тёплыми, нежными, почти чужими всем остальному телу. В этот момент казалось, что мысли о кабане, о лесе, о той неведомой силе, что тянула меня в темноту за спиной, стихли, растворившись в этой обыденной заботе.
Лишь прерывистое дыхание Миродара в тот момент, когда я приложила настой трав к ране, прорезало тишину, что воцарилась в моей голове.
Когда же я закончила, вытирая руки о подол юбки, я заметила, как брови парня нахмурились. Взгляд его задержался на моём запястье. Я проследила за взором и поняла, что рукав так и остался закатан.
Сердце моё провалилось куда-то вниз. Я резко одёрнула руку, пытаясь спрятать её, но Миродар уже мягко перехватил моё запястье.