- Погоди, - тихо сказал он.
Парень повернул мою руку к свету. Долго смотрел, слегка щурясь, словно пытаясь понять, что именно перед ним.
Во мне же поднималась старая, липкая паника, кою я помню шла за мной тенью везде.
Вот оно. Сейчас. Сейчас он отдёрнет руку. Взгляд его навсегда измениться. Он всё поймёт…
Я напряглась так сильно, что у меня заныли плечи. Но Миродар не отпускал моей руки.
Он лишь медленно провёл над пятном второю рукой, почти не касаясь кожи. Осторожно. Вдумчиво. Так, словно боялся причинить боль, даже не понимая, что это.
- Больно? – спросил он.
Вопрос показался таким простым, что на мгновение я растерялась.
- Нет… - слишком быстро ответила я.
И тут Миродар наконец поднял на меня взгляд. В нём не было ни страха, ни отвращения. Только тревога за меня. За ту, кто носит в себе это черноту и память.
- Похоже на старый ожог, - задумчиво произнёс он. – Или на след от трав со Старых Дорог. Бывает, если в лесу обожжешься о такие, то навсегда след останется.
- Да… наверное.
Голос мой предал меня. Слишком тихий, напряжённый.
Миродар явно слышал эту дрожь. И его молчание оказалось страшнее любых слов.
Молчать дальше не имело никакого смысла.
- Я… - голос сорвался. Пришлось начать снова, собирая остатки воспоминаний. – Когда я бежала из Городков…
Слова давались трудно, будто я вытаскивала их из трясины звук за звуком. Миродар, не перебивая, слушал. Он всё ещё держал мою руку, но теперь за ладонь. Он аккуратно вложил её между своих, устремив глаза на меня.
- Я заблудилась. Вышла не туда. На Старые Дороги.
Я почувствовала, как пальцы парня напряглись едва заметно. Мы прекрасно знали, что это значит.
- Я не сразу поняла, где оказалась. Там… всё не так. Воздух зазвенел. Я едва могла что-либо сделать… - шептала я, собирая крупицы воспоминаний. И казалось, что я даже не лгу.
- Думала так и останусь там. Но потом… - я замялась, не решаясь продолжить. – Я встретила мостника. Он вытащил меня оттуда. Просто… схватил за руку и выдернул с Дорог… Я даже не поняла как.
Я замолчала ненадолго, опасаясь той части истины, что обнажила перед старейшиной.
- Я едва помню всё это. Пятно я заметила уже позже, в лесу. Думала, что ожог…
Я наконец подняла глаза.
- А мостника я так больше и не видела.
Ложь легла на язык тяжёлым камнем.
Миродар смотрел на меня, как смотрят на того, кто пережил что-то страшное. С пониманием и сожалением.
- Тебе повезло, - тихо ответил он. – Очень.
Я лишь криво усмехнулась.
- Не уверена.
Миродар покачал головой.
- Тот Мостник или слишком глуп. Или слишком безумен. Обычно они делают обратное… Ну или глупец решил за Духов, что тебе в земле не место.
От этих слов на короткое мгновение внутри что-то болезненно дрогнуло и вновь затихло, словно накрытое тяжёлым покрывалом.
Парень вдруг смягчился в голосе.
- Благодарю, что рассказала, - начал он. – Не каждому легко говорить о таких вещах.
Я почувствовала, как напряжение в плечах понемногу ослабевает. Словно я всё это время держала на себе тяжёлый мешок и только сейчас позволила ему сползти на пол.
Он не стал расспрашивать дальше. Не полез в то, к чему я сама не готова была вновь прикасаться. И от этого стало спокойнее, чем от любого утешения.
За окном кто-то прошёл мимо избы. Послышались тихие голоса, скрип дверей и одиночный лай пса. Жизнь в Станах шла своим ровным, размеренным чередом.
Миродар откинулся спиной к стене и выдохнул.
- Посиди со мной, Яра, – вдруг попросил он. – Перевязала ты хорошо. Но если я сейчас встану, то боюсь опять кровь пойдёт.
Я кивнула, присев рядом. Тишина между нами больше не казалась тяжёлой. Она стала тёплой. Какую помнят и вспоминают в долгих разлуках и походах. От этого чувства мне впервые захотелось остаться с ним рядом.
Я робко положила голову на плечо Миродара, сплетая наши ладони в замок. Он чуть повернул голову, будто хотел что-то сказать, но передумал. Просто остался так. Неподвижно и бережно.
В сладком объятии спокойствия, я не заметила, как задремала.
Дрём мой был прерван тем, что воздух вдруг переменился. Он казался плотнее. Словно кто-то невидимый медленно накрывал поселение мягкой тканью.
Миродар осторожно пошевелился, придерживая мою голову.
- Пора, - тихо сказал он.
Я приподнялась и только тогда услышала.
Сначала один голос. Низкий и протяжный. Потом второй. Третий. И вскоре весь воздух вновь наполнился ровным, тянущимся звучанием, что едва походило на пение.