- что с тобой? – голос парня донёсся сквозь этот звон. Не заботливый, а словно наблюдающий.
- ничего. – моментально ответила я, желая избежать дальнейших расспросов.
- врёшь. После узла всегда что-то да остается.
Я открыла глаза. От усталости я совсем потеряла хватку, потому не услышала, как мостник подошёл ко мне почти вплотную, изучая меня словно какого-то зверя.
- это не боль, верно? – словно считав меня, произнёс он. – Это… дырка от боли. Пустота, которая помнит форму того, что в ней было. Пройдёт. – он сказал это так, будто говорил о погоде.
Но на протесты сил у меня не осталось. Я лишь молча наблюдала за тем, как парень ловко сгребает в кучу сухие ветки и огнивом высекает искры. Костерок разгорелся маленький и жадный, отгоняя ползучую тьму вокруг.
Молчание между нами снова растягивалось, наполненное треском веток да уханьем филинов. Я сидела, сгорбившись, грея замёрзшие пальцы. Парень же сидел напротив, неподвижный словно идол, глядя в самое сердце костра.
- Идан, - вдруг сказал он в тишину, не отрывая взгляда от пламени.
Я вздрогнула. Он назвал своё имя так, будто подбросил щепку в огонь. Совсем без церемоний и просто, чтобы было.
- что? – сбивчиво спросила я.
- меня зовут Идан. Чтобы ты знала, кого предавать, если решат пытать, - в его голосе прозвучала всё та же горькая ирония.
- никого я не предам… - совсем глухо ответила я, сама будучи в этом не уверена.
- все предают. – парировал парень с лёгкостью. – Когда больно. Когда страшно. Я видел это сотни раз. – на мгновение Идан замолчал, словно проматывая чужие воспоминания, которые теперь стали его личными. – так что знай. Если что говори: «Идан из Стана Юга меня увёл». Может, хоть прикончат быстро.
-а зачем тогда меня тащишь, если знаешь, что я тебя предать могу? – не удержалась я от какой-то внутренней обиды.
- потому что ты – доказательство. – Он наконец взглянул на меня.
Оранжевые блики танцевали в его тёмных зрачках. – Доказательство того, что не всё в этом мире устроено так, как они говорят. Что можно коснуться пустоты и не сойти с ума. Что может, и мне необязательно сгнить у дорог. Пока ты жива и при мне – эта мысль жива. И сейчас эта мысль мне дороже безопасности.
Это была далеко не надежда, как он думал. Я видела этот взгляд у некоторых людей раньше. Одержимость. Холодная, расчётливая, отчаянная. Он цеплялся за меня не как за человека, а как за ключ к собственной свободе. И в этом была его жуткая честность.
-а тебя как кличут? – спросил парень после недолгого молчания. – или «тишинница» - это всё?
- Яра, - выдохнула я. И Это имя, сказанное вслух в чужом подлесье, прозвучало эхом из другой, спокойной и обыкновенной жизни.
- Яра… - повторил он, смакуя моё имя словно мёд. – Ярила… огненная. Вот так ведь ирония.
Я лишь фыркнула в ответ. Не про иронию говорить мостнику с именем, значащим «путь», подумала я, но вслух не сказала.
- А тебя-то? – спросила я вместо этого. – «Идан» - это что? Прямо по сути: идущий? Так тебя родители при рождении и назвали?
Парень замер на мгновение, и в выражении его лица мелькнуло что-то острое, почти болезненное.
- не «назвали». Дали мне эту... кличку, - поправил он, и в голосе прозвучала почти сталь. – Это не имя. Это прозвища мостников. Когда берут ученика, старое имя у него забирают, как и боль. В узел завязывают, вместе с воспоминаниями, и в камень закладывают. А новое - дают по первой дороге. Я… я никуда не свернул. Шёл прямо. Вот и стал Идан. – он снова словно огонь в щепку кинул мне это откровение. – у некоторых, позже, свои имена появляются, клички. А у меня так и осталось. Идущий. Потому что я и есть дорога.
Я прикусила себе язык, поняв, что ненароком задела в нём что-то живое (если в мостниках оно вообще есть).
- А может, оно тебе под стать. – вырвалось у меня уже без ехидцы. – водишь ты меня сейчас, как идущий – неизвестно куда. То ли спасаешь, то ли к краю подводишь. Одной Ткачихе известно.
Идан снова взглянул на меня. Не по-злому. Скорее с усталой признательностью.
- может и так, - согласился он. – но я хоть знаю путь. И пределы эти, куда веду, тоже знаю. А ты одна бы куда делась? Вперёд в неизвестность? Или назад на верную смерть?
Ответа у меня не нашлось.
- вот и думай, Яра, что лучше: идти за тем, кто все пути в Околье ведает или стать костями на тропинках. – закончил он, и в его тоне снова зазвучала привычная, леденящая практичность выживания.