— Черт возьми, Лиза, о чем ты говоришь! — Саймон Гринслоу даже хлопнул ладонью по столу. — Какой отпуск! Ты же прекрасно знаешь, что сейчас это невозможно. Конни собралась рожать. Джейк улетел на похороны в Чикаго. Милла разводится, и толку от нее никакого. Мне абсолютно некем тебя заменить. К тому же твой отпуск запланирован на июнь. Нет. Нет! — Он вышел из-за стола, подошел к ней и ласково обнял за плечи. — Ничего такого ведь не случилось, а?
— Нет, не случилось. — Лиза опустила голову. Вообще-то на успех она и не рассчитывала. Июнь обещал быть жарким, приближались внеочередные выборы мэра, а на редакцию как будто обрушились разом все тридцать три несчастья. — Просто, мистер Гринслоу…
— Саймон, — поправил он. — Мы же не в «Ньюс». Это там Грег Данкан требует называть его боссом. Кстати, твой приятель, Кен Джессон, уже прощупывает почву, предлагает свои услуги.
— Кен хочет перейти к нам? — искренне удивилась Лиза. — Мне он ничего такого не говорил.
Гринслоу усмехнулся. Копна седых волос и густые брови над слегка крючковатым носом придавали ему сходство с комиком Лесли Нильсеном, которое еще больше усиливалось, когда он улыбался.
— Тебе не говорил, а вот мне намекал. Это, конечно, между нами. Парень он ловкий, что и говорить, но ловкачей у нас и своих хватает. — Гринслоу наклонился и заглянул ей в глаза. — И все-таки, Лиз, что случилось? Ты ведь просто так отпрашиваться бы не стала, верно? Я же тебя знаю. Мы с твоим отцом… Извини. — Он покачал головой, похлопал ее по плечу и вернулся на место, зацепив по пути тяжеленную керамическую вазу, украшенную индейским орнаментом. — Никак не могу привыкнуть, что Ричмонда уже нет с нами. Да…
— Вы ведь давно его знаете… то есть знали? — осторожно спросила Лиза.
— Кого? Ричмонда? Конечно. Еще со школы. Всю жизнь прожили бок о бок. Был, правда, перерыв, когда я уезжал в Денвер. И мать твою тоже… — Гринслоу покачал головой. — Кстати, как Кейт?
— Спасибо, у нее все хорошо. — Лиза повернулась. — Что ж, я пойду.
— Подожди. Ты куда-то собралась? Далеко?
Она обернулась.
— Нет, не очень.
— За сколько дней думаешь управиться?
— Двух-трех, думаю, хватит.
Гринслоу посмотрел на настольный календарь. Постучал карандашом по зубам. Нахмурился.
— Сегодня у нас среда. Если успеешь сдать материал по своей теме, отработать за Джейка и если ближайшие три дня у нас не случится чего-то экстраординарного, я отпущу тебя до понедельника. Успеешь?
За один уик-энд? А почему бы и нет? Из Олимпии наверняка есть прямые рейсы до Тампы. Долго задерживаться там она не собиралась. Если заранее созвониться с Чалмерсом, то за два дня вполне можно управиться.
— Да.
— Тогда иди и работай. Материалы сдашь Кармен. Я ее предупрежу. Но не опаздывай, иначе твое место займет сама знаешь кто.
Лиза не удержалась от улыбки.
— Спасибо, мистер… то есть Саймон. Можете на меня рассчитывать.
— Ладно, посмотрим. — Он махнул рукой. — Все, проваливай. И скажи Кармен, чтобы зашла ко мне.
Редакция «Стандарта» занимала половину этажа, но отдельный кабинет имел только Саймон Гринслоу — все остальные довольствовались скромными застекленными кабинками. Сейчас половина этих кабинок пустовала. Пройдя на свое место, Лиза прежде всего составила план действий на три ближайших дня: взять интервью у Рэчел Пэдроу, кандидата на пост мэра (это должен был сделать Джейк), сдать «репортаж из зала суда» и подогнать кое-какие «хвосты». Работы не так уж и много, если подойти к делу организованно и не распыляться.
Первым делом она позвонила Рэчел Пэдроу, с которой ей уже доводилось встречаться полгода назад. Рэчел приехала в Мерфи-Лейк относительно недавно, пять лет назад, после окончания престижного Калифорнийского университета, и сразу объявила о своих высоких амбициях: стать мэром, привлечь инвестиции и, как она выражалась, «перетащить город в двадцать первый век», а уж затем идти дальше. Сейчас ей было двадцать восемь, и все опросы показывали ее очевидное превосходство над другими кандидатами, представлявшими различные группки местной элиты. На фоне своих соперников, троих мужчин и одной женщины, Рэчел выгодно выделялась не только молодостью, красотой и подтянутостью, но и доброжелательностью и энергией. Разумеется, противников у нее тоже хватало, но действовать они предпочитали исподтишка, на словах повторяя ритуальные заклинания о «незыблемости американской демократии», «неотъемлемом праве народа» и «честной игре». В отличие от них Пэдроу обходилась без околичностей, называла вещи своими именами и предпочитала прямой контакт с избирателями.