— Что? — непонимающе нахмурилась Кейт.
— Кто еще меня спрашивал?
— А, да. Ромми Бродерик.
— Ромми Бродерик? — На секунду Лиза даже потеряла дар речи. Вот так так! Интересно, что могло понадобиться местной секс-бомбе от «серой мышки»? «Серой мышкой» ее назвала именно Ромми. Правда случилось это давным-давно, когда они еще учились в школе и даже ходили в один класс. Лиза уже не помнила, чем заслужила такое прозвище, — эпизод, как говорится, давно канул в Лету, — но обидные слова застряли в памяти. — И что? Она объяснила, зачем звонила?
Кейт пожала плечами.
— Ты же знаешь Ромми, она всегда была такая скрытная. Сказала только, что перезвонит в понедельник.
Разговор постепенно сошел на нет, и через какое-то время сестры, прижавшись друг к другу, задремали.
Город уже спал. В Мерфи-Лейке темнело рано, и объяснялось это тем, что с запада к нему подходила высокая стена гор. Солнце скатывалось за нее на полтора часа раньше наступления, так сказать, официального заката, и жители, следуя давно установленной традиции, отправлялись в постель в десять, а то и в девять часов. В жаркие летние месяцы такое положение дел устраивало обитателей Мерфи-Лейка: душные дни заканчивались раньше, сменяясь долгими теплыми вечерами, и тогда площади заполнялись народом, торговцы потирали руки, а парки и скверы наводнялись влюбленными парочками. В холодное же время года и без того короткий день заканчивался, казалось, не успев начаться. Солнце как будто срывалось вдруг за близкий горизонт, и ночь растягивалась до бесконечности. Вернер остановил «мерседес» в нескольких шагах от входа, повернул ключ и обернулся. Сестры мирно посапывали, укрывшись пледом. Вообще-то он рассчитывал остаться на ночь у Кейт, и она, похоже, была не против, но теперь этот вариант, похоже, отпадал.
— Эй, девчонки, — негромко окликнул он. — Приехали.
Лиза первой открыла глаза и, прильнув на пару секунд к стеклу, затем подула в лицо Кейт. Та недовольно поморщилась, зевнула и, разлепив наконец глаза, встряхнулась.
— Что? Где? Уже приехали?
— Да, мы уже дома, — проворчала Лиза.
Верной, выйдя из машины, открыл багажник и достал сумку. Сестры выбрались из салона, ежась от ночного холодка и отчаянно зевая.
— Милый, спасибо. — Кейт чмокнула Вернона в щеку и, пошатываясь как сомнамбула, побрела к крыльцу.
Он вздохнул и повернулся к Лизе.
— Я возьму сумку.
Она покачала головой.
— Не надо, я и сама справлюсь. Поезжай домой. И спасибо тебе.
Спорить Вернон не стал. Сев за руль, он подождал, пока сестры войдут в дом. Дверь захлопнулась. Через пару минут в комнатах вспыхнул свет. У Кейт еще хватило сил добраться до окна и помахать ему рукой. Он послал ей воздушный поцелуй и, улыбнувшись про себя, включил мотор, развернулся на площадке и, прокатившись по короткой подъездной дорожке, свернул на улицу.
В тот же миг от темного силуэта дома отделилась столь же темная фигура. Осторожно миновав лужайку, неизвестный пересек падавшую из окна второго этажа полоску света и, никем не замеченный, растаял во мраке.
8
На протяжении всей своей истории человечество неутомимо и постоянно что-то изобретало. Некие добрые люди изобрели, например, колесо, из которого спустя тысячелетия вырос автомобиль. Другие придумали кровать и теплое мягкое одеяло из верблюжьей шерсти. Третьи одарили собратьев по разуму домашними тапочками. Четвертые — телевизором. И, разумеется, именно они заслужили благодарность потомков. Но были и другие. Те, кто в стремлении к прогрессу породили такие чудовищные вещи, как дыба, испанский сапог, пулемет «максим» и атомная бомба.
В один ряд с этими врагами человеческого рода Лиза, не задумываясь, поставила бы и изобретателя будильника. Каким же извращенным надо обладать умом, чтобы сконструировать, построить, а потом распространить по всему свету это безжалостное чудовище, этого неумолимого монстра, этого злобного, бездушного механического мучителя. Скольким людям он испортил, отравил жизнь. Сколько прекрасных грез оборвал.
Разбуженная настырным звоном, Лиза пошарила по тумбочке, но злодей, очевидно предвидя именно такой сценарий развития событий, укрылся вне зоны досягаемости. Пришлось открыть глаза. Ну конечно! Мерзкий уродец гадливо улыбался ей с полочки под зеркалом, куда она сама и поставила его после того, как сама же завела на половину седьмого.
Да, наш главный враг — мы сами. Придя к этому печальному выводу, Лиза выползла из-под одеяла, села, свесив ноги, потерла лицо и, собравшись с силами, поднялась.