Усевшись в кресле напротив Кремера, она достала блокнот с ручкой и поставила на стол диктофон.
— Прежде всего, сэр, позвольте поблагодарить вас за согласие дать интервью, — начала Лиза. — Жителям нашего города будет интересно сравнить взгляды основных претендентов, тем более что я задам вам те же вопросы, что задавала и мисс Пэдроу.
— Хорошо, мисс Макбейн. Я могу уделить вам сорок минут. Но сначала… — Он нажал кнопку громкой связи. — Стейси, принесите нам два кофе и что-нибудь по вашему выбору.
Уже минут через пять после начала разговора у Лизы появилось смутное ощущение, что интервью мэра интересует мало, а точнее, не интересует совсем. Джойс Кремер никогда не отличался любовью к прессе. Но тогда зачем согласился? На вопросы он отвечал неохотно, отделывался общими словами или не отличавшимися оригинальностью шуточками, о Рэчел Пэдроу отзывался пренебрежительно, как о выскочке, но бесстрастно. Уверен в победе? Странно, но и предстоящие выборы, казалось, не очень-то его трогали. Лиза ожидала, что мэр вот-вот начнет посматривать на часы или просто укажет ей на дверь, но нет, он вел себя как человек, которому совершенно некуда спешить.
Закончив с приготовленными вопросами, Лиза попыталась перевести разговор на общие темы.
— Мистер Кремер, вы уже решили, чем будете заниматься, если проиграете выборы?
Мэр мог бы ответить, что не сомневается в своей победе, но вместо этого он пристально посмотрел на нее и покачал головой.
— Мне немало лет, мисс Макбейн, и я не держусь за власть. Проиграю — уйду на покой.
— Но разве вам безразлично, кто придет вам на смену?
Он усмехнулся.
— На самом деле власть влияет на жизнь людей вовсе не так сильно, как принято думать. Политики рвутся к креслу лишь для того, чтобы решать свои личные вопросы, удовлетворять тщеславие и амбиции или просто набивать карман.
— Вы нелестного мнения о политиках. Думаю, мало кто из ваших коллег согласится с таким высказыванием.
Кремер пожал плечами.
— Вы сказали, что в случае поражения уйдете на покой. Останетесь в Мерфи-Лейке или уедете в более теплые края? В Калифорнию или… Флориду?
Вполне невинный вопрос, но мэр вздрогнул и взгляд его стал вдруг жестким и холодным.
— Я еще не решил, — сказал он. — Извините, мисс Макбейн, но мое время истекло.
— Спасибо, мистер Кремер. — Лиза торопливо поднялась. — Разумеется, у вас еще будет возможность просмотреть материал перед сдачей его в печать. Если…
— До свидания, мисс Макбейн. Надеюсь, мы еще увидимся.
День выдался удачный, плодотворный, так что домой Лиза возвращалась в добродушном настроении. До встречи с Лоренсом оставалось чуть больше двух часов.
Трехэтажный домик, где прожили уже несколько поколений Макбейнов, встретил Лизу тишиной. Захлопнув за собой дверь, она торопливо поднялась в свою комнату, бросила на кровать сумочку и распахнула платяной шкаф. Платья и костюмы, юбки и брюки, блузки и кофточки, копившиеся здесь на протяжении нескольких лет, занимали все узкое пространство, но на самом деле выбор был ограничен. Что-то безнадежно состарилось, что-то требовало мелкого ремонта, что-то — увы! — уже не соответствовало фигуре. Перебрав наряды, Лиза остановилась на шелковой юбке цвета морской волны и бледно-голубой атласной блузке. Получилось довольно строго, но именно этого эффекта она и добивалась. Туфли на высоком каблуке, с ремешком — слава богу, с ногами ничего страшного пока еще не случилось.
Лиза повертелась перед зеркалом — ну, не так уж и плохо. Впрочем, если ты жалуешься на фигуру в двадцать шесть лет, то в сорок тебе останется только умереть.
Теперь украшения — самый минимум. Цепочка с кулоном — на шею, сережки — в уши.
Кажется все. Теперь принять ванну, выбрать духи — с последним она определилась давно и менять «J'adore» на что-то другое не собиралась, хотя Кейт и утверждала, что причина такого постоянства заключается лишь в обаянии рекламирующей эту марку Шарлиз Терон.
Ресторану «Голубой барс» отчаянно не везло. Построенный накануне Второй мировой войны, он за свою почти семидесятилетнюю историю шесть раз менял хозяев, четырежды переименовывался, трижды горел и дважды подвергался коренной реконструкции.
В городе поговаривали, что все дело в некоем проклятии, что заведение построено на месте гибели два с лишним столетия назад некоего индейского вождя, который перед смертью проклял всех белых.