Догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы. Затушив окурок, Дэн поднялся и шагнул в гараж. Работы оставалось совсем немного: вымыть «жигуленок», навести порядок в салоне и, пожалуй, все. Негромко насвистывая незатейливый мотивчик, он принес воду, тряпки и принялся смывать с ветерана автопрома вековую грязь.
— Это ты правильно делаешь! — неожиданно раздался голос Виктора.
Дэн оглянулся. У распахнутых ворот стоял, сладко потягиваясь, Виктор и еще один незнакомый мужчина.
— Закончишь наводить красоту — иди ложись спать. Мы выезжаем сразу после обеда, — продолжил Виктор.
— Куда на этот раз? — спросил Дэн.
— Много хочешь знать? Такие долго не живут! — резко оборвал его незнакомец.
— Успокойся! Нас повезешь. Вот на этой колымаге! — миролюбиво сказал Виктор.
Мужчины ушли, оставив Дэна в одиночестве. Работы с машиной оставалось минут на двадцать.
Лена возвращалась домой после ночного дежурства. Солнце уже медленно подбиралось к зениту. В душном трамвайном вагоне, нещадно звенящем и жалобно скрипящем, почти пусто. И хотя все сидячие места заняты, Лене удалось найти местечко возле неплотно закрытого окна. Тонкая струйка немного более прохладного, чем внутри, воздуха приятно ласкала лицо. Пусть и с запахом разомлевшего от жары асфальта, пусть и насыщенная бензиновой гарью, но все же без вони немытых тел. Тряский трамвай, угрожая рассыпаться на очередном стыке, медленно тянулся через мост. В буро-зеленой сверху воде кто-то плескался. На сером городском песке распростерлись обнаженные тела. Но Лена невольно позавидовала им. Как ни крути, но там, у воды, все же получше, чем в вагоне. За мостом потянулся бесконечный пыльный проспект. Скукоженные от автомобильных выхлопов чахлые деревья. Людская суета на тротуарах, нескончаемый поток разномастных машин. Лена неосознанно всматривалась в проносящиеся мимо автомобили. Искала глазами быструю как стрела «Хонду» Олега.
Возле университета трамвай, скрипя из последних сил, свернул налево. Солнце стало припекать затылок, Лена передвинулась так, чтобы голову защитила оконная стойка, и продолжала не отрываясь смотреть на дорогу. А там все те же взметнувшиеся в выгоревшее, белесое июльское небо дома, жалкие городские, выросшие в неволе деревья и спешащие куда-то люди.
В очередной раз трамвай повернул вправо. Здесь уже дома пониже, улица поуже, людей вроде поменьше. До дома совсем близко, всего-то пять остановок. За целой чередой больниц начнется промзона, а дальше, уже совсем на окраине, островки бетонных чудовищ — человеческих муравейников. Грязно-серых, неприглядных, но тем не менее густо заселенных двуногими существами, по странной прихоти считающих себя людьми.
Жители промышленных окраин, когда-то ютящиеся в прогнивших бараках, озлобленные на весь белый свет, они, даже сменив жилье на вполне поначалу пристойное, очень быстро превратили некогда стройные, устремленные ввысь высотки в подобие прежних грязных бараков. Люди принесли с собой не только привычный, устоявшийся, какой-то временный быт, но и отношения с бесконечными скандалами, драками, нередкой поножовщиной.
Лена ненавидела район, где пришлось жить, но вот только изменить ничего не могла. Чтобы сменить квартиру, нужна была доплата, а свободных денег не ожидалось даже в отдаленной перспективе. После нескольких дней, проведенных с Олегом в его благопристойном центре, она с содроганием возвращалась к себе.
Телефон лихорадочно затрясся в сумочке, как обычно, не вовремя. Мобильник, по обыкновению, куда-то запропастился, но упорно продолжал истошно взывать к хозяйке. Наконец выуженный из сумочки, он оказался в руках Лены. Взглянув на дисплей, Лена разочарованно нажала зеленую кнопку. Вызывала Юлия.
— Здравствуй, Юленька! — приветствовала Лена.
— Привет, Лен! Ты уже дома? — в трубке раздался до неприличия счастливый голос подруги.
— Нет, только подъезжаю, а что ты хотела?
— Всего-навсего узнать, какие у тебя планы на вечер.
— Никаких! — пожала плечами Лена. — Сейчас отосплюсь и засяду читать или телевизор посмотрю. А что, у тебя есть какие-нибудь предложения?
— Да! Сегодня закрытие фестиваля, и я уговорила Никиту сходить на это мероприятие.