Фомин наконец замолк и теперь стоял, молча глядя себе под ноги, скорбно сдвинув брови. Рыжеволосая, так и не обронившая ни слова, слегка пожала плечами и, не оглядываясь, двинулась к ряду машин, припаркованных вдоль удобной подъездной дороги перед домом. Вместе с ее отцом Галя с любопытством проследила, как та садится в маленький синий «фиат», как машина, взвизгнув всей своей резиной сразу, срывается с места и почти мгновенно исчезает за углом дома. И лишь затем перевела взгляд на Фомина.
Как выяснилось, Геннадий Ильич за эти несколько минут успел спуститься с крыльца и теперь, глядя в удивительно чистое сегодня, почти майское небо, делал глубокие вдохи-выдохи, одновременно подымая вверх руки с вывернутыми ладонями… Кажется, это упражнение называется в буддизме «Солнышко», вспомнила Романова. Считается, что Таким образом человек подкачивает в свой организм то ли солнечную энергию, то ли то, что у них называется праной… Следовательно, Геннадий Ильич Фомин увлекается не просто спортом, но еще и хатха-йогой… Весьма забавно!
Между тем, завершив «подкачку», Фомин развернулся лицом в сторону набережной, до которой отсюда было чуть более километра, и начал свой бег трусцой.
Топографию этого района Галочка изучила самым тщательным образом, прежде чем приступить к заданию, полученному от Турецкого. Она ничуть не сомневалась, что свой путь ее объект как раз к набережной и держит. И, прикинув, сколько времени ему понадобится, дабы достичь Волги, спокойно развернула свой уже включенный «жигуленок» в противоположную сторону, двинувшись к единственной объездной дороге, которая вела отсюда в ту точку, где, по расчетам Романовой, они с Фоминым должны были неизбежно пересечься.
Прибыв на место минут за десять до того, как должен был здесь же объявиться Геннадий Ильич, Романова вышла из машины, поскольку далее была уже исключительно пешеходная зона. И с самым нейтральным видом пристроилась возле парапета, отделявшего Купеческую набережную от Волги: вид отсюда открывался словно специально для туристов. Небольшой обрывистый спуск к реке, уже практически полностью освободившейся ото льда, широченной, необыкновенно полноводной, серо-розово-голубой под рассветным небом такого же цвета… Романова некоторое время с искренним восхищением любовалась великой русской рекой, от которой шло ощущение настоящей вечности — таинственное, возбуждающее в душе тоже что-то вечное, чему названия в человеческом языке просто нет…
Но вся эта гамма чувств не помешала ей, профессиональному оперативнику, услышать за спиной ритмичный звук размеренного бега и углядеть метрах в пятидесяти слева от себя внезапно выползшую прямо на пешеходную набережную машину. Джип чернильно-фиолетового цвета: уточнить марку с облюбованного ею места Романова не могла, хотя на зрение отродясь не жаловалась.
Фомин обогнал ее, начавшую двигаться в сторону джипа легким, прогулочным шагом любующейся пейзажем туристки, как раз в тот момент, когда дверца машины-нарушительницы распахнулась. У Галочки, уже почти не сомневавшейся, что сейчас ей придется вмешиваться в ситуацию, и успевшей открыть сумочку, но, слава богу, не успевшей извлечь пистолет, на мгновение замерло дыхание и напряглись все мышцы до единого: она не сомневалась, что в следующую секунду ей придется в один прыжок настичь Фомина и повалить его наземь, поскольку сейчас — вот-вот! — прогремят выстрелы… И, по счастью, прежде чем сделать это, бросила молниеносный взгляд в сторону джипа…
Высокий, элегантный блондин, спрыгивающий в этот момент с подножки машины, был безоружен. Ветер, подхвативший полы темно-серого плаща, распахнул его, и Галя моментально оценила и застегнутый на пуговицу внутренний карман, и тонкую водолазку, плотно обтягивающую великолепный торс мужчины, походившего, как она скажет позднее, на оживший манекен из модного магазина…
…Позднее Галя Романова, обдумывая все, что произошло на набережной, поколебавшись, все-таки поставила сама себе «пятерку». За то, что хватило и быстроты реакции, и моральных сил моментально не только перестроиться, но сделать все, что нужно.
Она ни секунды не сомневалась в том, что неизвестный ждет, небрежно опершись на свой джип, именно Фомина. И прежде чем Геннадий Ильич споткнулся на ровном месте при виде блондина и перешел на торопливый шаг, двинувшись к нему, успела поглубже засунуть в открытую сумочку пистолет и извлечь из него пудреницу… Точнее, маленькую видеокамеру, сделанную в виде пудреницы… В ее душе, прежде чем она нажала маленькую золотистую розочку на крышке и, открыв ее, начала «пудрить носик», даже успела вспыхнуть благодарность к Денису, снабдившему ее этой моделью — одной из самых последних, имеющихся в распоряжении на сегодняшний день разве что у сотрудников внешней разведки… Бог весть зачем понадобилось Грязнову-младшему приобретать по своим личным, секретным каналам (наверняка через его же загадочного сотрудника Алексея Петровича Кротова) эту «игрушку». Но у Дениса всегда был на такие вещи бзик, и слава богу!..