— Что случилось, Женюра?.. — Вронский искренне встревожился: не хватало только, чтобы оскорбленный муж сорвал им операцию! В этот момент в нем говорил исключительно оперативник — несмотря на нежность в голосе.
— Ты знаешь, что я вчера опоздала домой?.. В том смысле что Василий был уже там и бесился от ревности и подозрений, пел своих «Волков», которых я терпеть не могу…
— Ка-каких волков?!
— А-а-а, не важно! Не в этом дело, а в том, что выкручиваться пришлось на ходу, я брякнула первое, что пришло в голову: наврала, что мне по телефону якобы угрожали раз пять за ночь, и в итоге я со страху рванула ночевать сюда… А поскольку приехала поздно, то и проспала его поезд!
— Остальное могу представить, — покачал Альберт головой. — Он приставил к тебе охрану… Как же ты удрала?
— Легко! — Женя довольно расхохоталась. — Отправилась с этим козлом в наш центральный универмаг, там целых три этажа и народу всегда уйма! Ну я его отправила в кафе посидеть, пока сделаю покупки. Договорились встретиться там же через два часа… Ох, Бертик, я, должно быть, сошла с ума, так себя веду, словно, словно…
Он с нежностью привлек ее к себе и договорил за Женю очень тихо, прижав губы к ее ушку:
— Словно это и вправду любовь… А это любовь, разве я тебе не говорил вчера?..
…Спустя сорок минут Женя с сожалением выскользнула из постели, но вид у нее был самый что ни на есть задумчивый.
— Пора, иначе будет скандал… И что мне теперь делать?
— Ничего. — Он сел, не одеваясь, и улыбнулся. — Обещаю тебе, что завтра же твой супруг оставит тебя в покое… Пока я имею в виду только охрану.
Евгения Петровна, уже успевшая накинуть пальто и сделать шаг к дверям, нервно обернулась и, возвратившись, присела на край кровати.
— Послушай… Я, должно быть, и впрямь сошла с ума… Ведь я же ничего о тебе не знаю, конечно, если не считать твоей семейной истории, которую ты мне вчера изложил… Ты — кто?..
Она положила руки на обнаженные плечи Альберта и пристально посмотрела ему в глаза. Оперативник Вронский, повернув мысленно некий внутренний ключик, запиравший парочку лишних сейчас замочков, улыбнулся и приступил к выполнению второй части своего задания.
— Хорошо, давай знакомиться! — Он весело подмигнул Жене. — Все равно рано или поздно… Ты знаешь, к кому и по какому делу ездил твой супруг в Москву?
Женя резко отодвинулась и с подозрением поглядела на Альберта.
— Вообще-то должен был ехать Роман… Послушай, ты… ты что-то знаешь!..
— А-а-а, Мозолевский, — ухмыльнулся Вронский, решив, что настал момент пойти ва-банк. — Да нет, это ничтожество шеф в столице видеть не жаждет, иначе меня бы здесь не было!
— Так ты… — Женины глаза округлились, сделавшись раза в два больше. — Ты… От этого, который был здесь в прошлом году?! Господи, во что эти два козла вляпались?
— Я, Женечка, не знаю, кто приезжал сюда в прошлом году, — покачал головой Альберт. — Могу лишь сказать, что лично я представляю людей весьма и весьма серьезных!
— Боже мой… Как это — кто?.. Ну такой пузатый с лысиной… Сейчас! — Женя, заметно побледневшая, на минуту прикрыла глаза. — Панченко, кажется… Точно Панченко, его так называл муж… Вспомнила…
Она отодвинулась в самый конец кровати и, прижавшись к спинке, со страхом глянула на Альберта:
— Ты… Ты нарочно за мной следил… Ты…
— Глупости! — Вронский резко опустил на пол ноги. — Я понятия не имел, кто ты, Женюра, когда увидел тебя там… Скажу честно, я ожидал Мозолевского: у шефа появились на его счет большие сомнения!..
Он опустился рядом с Женей, обойдя кровать, и порывисто привлек женщину к себе, не обращая внимания на ее сопротивление:
— Женюра, все правда: я увезу тебя с собой, и этот мужлан, твой супруг, и это ничтожество Мозолевский — никто из них никогда в жизни не посмеет больше прикоснуться к тебе даже кончиком пальца… Я не позволю, понимаешь?.. Я!
Напрягшиеся было Женины плечи начали отчетливо расслабляться под его руками. Женщина прерывисто вздохнула и подняла лицо.
— Так не бывает… — беспомощно прошептала она.
— Бывает… — так же шепотом возразил Альберт, всей душой ненавидя себя в этот момент.
Евгения Петровна вновь выскользнула из его объятий, но на этот раз значительно мягче:
— У меня почти нет времени…