Надо сказать, что звания я получал с большим скрипом, Политуправление не давало, науськал комиссар дивизии. А я отказался в партию возвращаться. А на принцип пошёл. Я тоже человек и эмоциям подвержен, характер имею. Описал тому, как мне отворот-поворот дали в Главном политуправлении, вот на принцип и пошёл. Тот затаил и вот. Осенью сорок четвёртого меня перевели командовать стрелковым корпусом, а весной сорок пятого, когда шли бои на окраинах Берлина и за сам город, дали генерал-майора. Берлин капитулировал шестого апреля, к слову. Сталин продавил – и дали. Да, даже его приказ только со второго раза прошёл. Ох и рассердился тот. Ещё я говорил, как война закончится, сразу в отставку. Мол, дальше в армии себя не вижу. Вообще, я в списках был, кого в последнюю очередь в отставку, считался хорошим военачальником, но когда написал рапорт об отставке, то уже на следующий день удовлетворили. Хорошо иметь Политуправление во врагах, на меня работает в такие моменты. И да, я успел за Японию инкогнито повоевать. На Дальнем Востоке трижды ранее побывал, пополнял запасы местных деликатесов, но сейчас прилетел бить пиндосов. А не люблю их, и хорошо бил, даже перехватил второй бомбардировщик с ядерной бомбой, этот на Нагасаки летел. И всё, я только подлетел на глайдере, облучив пилотов «подавителем», как раз дрон-ремонтник на крыло перепрыгнул, вскрывая люк, проник внутрь, я собирался дистанционно взять управление самолётом на себя, и скинуть бомбу на крупную военную базу США и их союзников на одном из островов, потому как первую бомбу я уже перехватил и скинул на флотскую группировку США, уничтожив её. Изуродованные останки тех, что удержались на воде, японские моряки добили, и тут яркий свет, и всё. Понял уже, что бомба рванула, но вопрос стоит, а почему? Приняли меры, чтобы не прихватили как с первой бомбой было? Может быть.
Такой заряд даже личная защита не выдержит, и безуровневого класса. Я наделся, что та выдержала бы, но как видно, не смогла. Странно, заряд-то слабый, если сравнивать с теми, что в будущем будут делать. Что ещё? Как Гаврилов я воевал более чем достойно, даже оставил потомка, имел военно-полевую жену, очень яркая красавица, хотя особо не афишировал, помог той забеременеть и устроил в Москве, купив частный дом, там и родился в начале весны сорок пятого Андрей, полностью признанный мной сын. Так что я всё исполнил, чтобы настоящий Гаврилов был спокоен. Что важно, так это опыт, большой опыт управления крупными соединениями. Да, забыл сказать, мне как генерала дали, перевели командовать нашей Тринадцатой общевойсковой армией и две недели командовал, пока немцы не капитулировали, потом ещё две недели, пока наконец в отставку не вышел с сохранением звания, так что полученный опыт дорогого стоит, особенно сейчас, при новом попадании. Тут я тоже хочу всё достойно повторить. Да, проверил карманы – документы и партбилет на месте, это хорошо. В общем, прошлая жизнь, это прошлая жизнь, там не божки убили, а сам погиб. Не сказал бы, что по глупости, просто не повезло.
А пока размышлял что делать. В прошлом мире я активно с демонами сотрудничал, много что получил и заказал, всегда призывая глубоко под землёй. Божок тот, что почти в бога переродился, явно искал меня, но найти не смог. Здесь катакомбы есть, можно и глубокие найти, метров тридцать под землёй, вряд ли больше, но мне они слабо подходили, а энергия смерти разлита вокруг, тут как демоны, так и божки точно чувствуют, и призыв божки сразу засекут. А я уже учёный, не хотел этого. Вот пока шёл, спотыкаясь, запинаясь на обломках кирпичей, тут частично свод обрушился от частых ударов артиллерии, и прикидывал свои шансы. Без призыва точно не выжить.
И ещё, от меня воняло, серьёзно так воняло, тем более пока душа Гаврилова покидала, а моя заселялась в его тело, оно обмочилось. В темноте не видно, просто нащупал влажное пятно на грязных галифе. Это нормально, но удивился, это чем намарал? Тут сильное обезвоживание, голова кругом идёт, и туплю сильно, мозги не разогнанные. С этим нужно решать проблему. Тут я замер, принюхавшись, пованивало разложением. Вонь везде стояла, только тут сильнее. Даже мой забитый нос – Гаврилов в катакомбах ещё и простудился – учуял. Двинул на вонь, надеясь на трофеи. Света не было, потёмки, если только силуэты рассмотреть. Сначала за один труп запнулся, потом за второй, вот и стал ощупывать мокрые тела, не до брезгливости. Те тут суток двое, но, скорее всего, все трое лежат. Нащупав в кармане одного трупа нечто похожее на фонарик, включил, заряд хороший, позволил прищурившись, глаза привыкли к темноте, осмотреться. Тут сошлись в рукопашной немецкие солдаты, насчитал девять, плюс унтер, и наши, их полтора десятка, сцепились намертво и насмерть. Немцы не были мародёрены, похоже, в этой схватке живых не осталось. А ведь метрах в трёхстах лёжка группы Гаврилова была. Я стал обыскивать тела, снял первым делом фляжку с ремня ближайшего солдата, пустая, вот вторая, у соседа, наполовину полная, и стал медленно тянуть. Сильное обезвоживание, много воды нельзя. Все трофеи, оружие, найденные боеприпасы, ранцы, немцы по полной экипированы были, относил в сторону, фонарик здорово помогал. Вооружился «Парабеллумом» и МП-40 с унтера, а то к ТТ в кобуре патронов не было.