И всё же есть, ещё троих в течение двух часов притащили ко мне в зал, я уже закончил с пентаграммой. Наверху тревога, шансов ещё кого взять уже нет. Мало, но что есть. Бойцов отправил прочь, ещё и проверил, точно ли ушли? Так и было, дальше вскрывал бурдюки с кровью и заливал из котелка линии пентаграммы, разгоняя палочкой, чтобы без разрывов, убедился, что всё сделано, используя тело одного из бурдюков, его душу, и запел катран призыва. Есть, появился нужный демон, и сразу. Не тот, что хозяин, а как раз раб его. Мир не защищён? Не закрыт? Любопытно.
Тот уже проверил пентаграмму, хорошо сделано, не вырваться, и проскрипел, наблюдая, как я быстро ем ложкой мясо из банки, мне материал нужен был:
– Что хочешь, человек?
– Договор о лечении и безразмерное хранилище на ауру.
– Постоянный клиент, но скидки не будет.
– Посмотри мою ауру, что лишнее есть?
– Нет, чистая аура перерождённого с сохранившейся памятью.
– Ну хоть так, – вздохнул я, заканчивая подчищать банку.
У меня две было в планшетке, обе саморазогревающиеся, и обе я разогрел, вскрыв до призыва. Вот одну опустошил, откинув. Главное – успеть пройти исцеление, пока мне плохо не стало от обильной и высококалорийной пищи.
– Договор? – спросил демон.
– Договор, – подтвердил я. – Первое, полное исцеление. Даю одну чужую душу.
– Готово.
Да, я аж пошатнулся, как хорошо, ничего не болит, летать хочется. Вот и закинул тело, второй из бурдюков, душа в котором на месте была. Тело в высохшую мумию превратилось, а я сказал:
– Улучшить разум, расширить, без вредных вмешательств. Чужую душу даю.
– Хорошо.
Да, теперь и мысли легко скользили, это хорошо, закинул следующего немца, два осталось, печально глянув на них, те в ужасе пытались отползти, связаны были, мычали через кляпы. Повернувшись к демону, сказал:
– На первый слой ауры хочу безразмерное хранилище, максимально возможное по размеру со стазисом и возможностью держать живых. Знаю, что можно поставить в восемьдесят семь тонн. Даю две чужие души.
– Не потяну, душ мало, – заскулил тот.
– Или две или проваливай, – ответил я.
Знал, что тот не уйдёт, ему это как серпом по одному месту, уйти и упустить оплату душами, даже мизерную? Вот и тот не выдержал:
– Согласен.
– Управление на сетчатку левого глаза, – сообщил я дополнительно.
Две минуты, и работа сделана, я закинул оба тела в пентаграмму. Тело моё излечено, но силы нужны, вон с трудом немцев ворочал и кидал через границы пентаграммы. То, что съел ранее, ушло на материалы, желудок пуст, поэтому отпустил демона, тот свою работу сделал, в минимуме, но что хотел, я получил. Вот так, сев на обломок, взяв банку, в которой моя теперь ложка-вилка торчала, я стал быстро есть. Нужно поесть, это силы придаст.
Хранилище имею, откинув пустую банку, уф, сыт, протёр ложку и убрал туда. Потом автомат с запасными магазинами и пистолет «Парабеллум» следом. Патронов к ним немного, два магазина у пистолета и два у пистолета-пулемёта, основной и запасной, остальные опустошены, немцы явно долго вели боевые действия и не успели пополнить запасы. А держать трофейное оружие при себе не стоит, у тех привычка есть убивать тех советских бойцов, у кого обнаружили трофеи. Значит сняли их с убитого немецкого солдата, вот и мстили за это. Документы из кармана и мелочовку тоже прибрал, после этого затоптал следы пентаграммы, в этот зал я уже не вернусь, бросил тела-мумии, пофиг на них, и к выходу. Проверил бойцов, те уже не такие квёлые, двое носили кирпичи, создавали пулемётную позицию, я велел еду не экономить, всё пускать в дело малыми порциями, раз в час принимать пищу, а сам за водой прогуляюсь, гляну как следующей ночью уходить будем. Вот так обнадёжив бойцов, направился к выходу, оттуда свежим ветерком тянуло и вонью разложения. Думаю, немцы успокоились, можно охоту устроить. Имея хранилище, думаю, не трудно будет набрать тела для призыва другого демона. Или этого же, другие пять слоёв хранилищами обеспечить. Не знаю пока, сам ещё не решил.
Этот выход немцы охраняли, минут десять аккуратно выглядывал и наблюдал, в курсе видимо, что несколько их солдат пропало и сюда утащили. Один там поднял крик, вот тревога и поднялась. Тут я обнаружил леску и противопехотную мину-«лягушку», дальше пулемётчики расположились, сделав бруствер из мусора и очистив пятачок. Метров двадцать до них. Это, думаю, близко для того, чтобы гранаты докинуть в провал спуска в катакомбы. И было на посту пять солдат, двое бдили, трое отдыхали. Один таращился на провал катакомб, встав за пулемёт, редко моргая, глаз не сводил. Видать, серьёзно напугали мои бойцы немцев. Без шума эту пятёрку точно не взять. Дотянувшись, я коснулся лески и убрал её с миной в хранилище, пригодится. Сам, напружинившись, вскочил и рванул со всех ног к посту. Немец, на удивление, не сразу заорал, судя по огромным глазам, тот испугался до мокрых штанов, но вот открыл рот – я уже половину расстояния пробежал – и получил в лицо моим пистолетом, завалившись на спину. Перескочив бруствер, быстрыми касаниями я убрал немцев в хранилище, пулемёт, запасы лент, всё, что тут было ценного, и, метнувшись обратно, рыбкой ушёл в провал. Пулемётчик заорать не успел, это да, а вот второй вполне, на что осветительные ракеты взлетели, и когда я прыжком ушёл в вниз, по провалу из пулемёта хлестнули длинной очередью. К счастью, не зацепили.